Знание — не сила, в почете посещаемость

Архив 200903/09/2009

Начался новый учебный год, школьники и студенты вновь заняли свои парты в классах и аудиториях. В преддверии этого событии принято говорить исключительно о хорошем, а если и спрашивать, то о приятном.

Но темы отечественного образования давно перестали быть парадными, поэтому разговор и на этот раз пошел о проблемах, а это, что и говорить, материя не слишком праздничная. Наш собеседник, доцент Анатолий Александрович КИТБАЛЯН, работает в Ереванском государственном университете уже 50 лет, 12 лет руководил кафедрой высшей математики на физическом факультете и с проблемами высшего образования знаком не понаслышке, а изнутри, так что человек он в этой системе компетентный и к его словам, несомненно, стоит прислушаться.

— В минувшем учебном году самым “крутым” был единый государственный экзамен по физике. Здесь был зафиксирован самый низкий средний балл — 10,1 и самое большое количество срезавшихся — 28,81%.
— Когда поднялся скандал, выяснилось, что тестовые задания по физике оказались во много раз сложнее, чем следовало бы исходя из школьной программы. Преднамеренно усложнены были и тестовые задачи по математике, но если физика оставалась в стороне от этих игр до нынешнего года, то математике повезло меньше — в последние три года экзамены по математике по своему содержанию заметно разнились от ранее заявленного материала. Однако шум, поднятый родителями, учителями, как вы, наверное, знаете, ни к чему не привел. Министр образования ограничился заявлением, что прошла техническая ошибка и поэтому всем ученикам, сдававшим физику, автоматически добавят по 0,4 балла, а по математике даже целый балл. Насколько же некомпетентные специалисты целый год составляли тесты, что в итоге в них все равно прокрались “ошибки” и были включены вопросы настолько сложные, что ни один ученик и ни один учитель школы решить их просто не смог бы. Такого же принципа усложнения министерство придерживалось и в единых проверочных работах, проводимых во время учебного года. В них было много вопросов, которые ученики не успели пройти в школе. К нам на кафедру не единожды обращались школьные педагоги математики с просьбой решить некоторые варианты, чтобы они могли подсказать их своим ученикам. Просьба обычно сопровождалась словами: “надо, чтобы министерство увидело, что школа на высоте”.
— Но есть и другая крайность. По итогам этого ЕГЭ получили высокие оценки ученики, не отличавшиеся во время учебы в школе особым рвением к знаниям, а и иногда и просто плохо учившиеся.
— В прошедшем учебном году на физический факультет был зачислен выпускник, набравший на государственном экзамене 19 баллов и по математике, и по физике. Прекрасный результат — 19 баллов из 20 возможных. Мы были рады, что у нас появился такой блестящий студент. Непонятности начались уже в первый месяц учебы. Хотя он и не пропускал в основном занятий, но никогда ничего не записывал, к доске не выходил, ссылаясь на то, что неважно себя чувствует, а при проведении промежуточных работ сдавал совершенно чистую тетрадь. В конце семестра ко мне подошла его мать и говорит: “Прошу вас поставить ему оценку, ведь за него просит сам…” и называет фамилию известного политического деятеля. Я отказываюсь. Выяснилось, что аналогичная ситуация сложилась у этого так называемого студента и по другим предметам. Я и преподаватель физики стали уговаривать его написать любую формулу, которую он помнит со школы, но он отказался. Тогда мы предложили написать заявление с просьбой о переводе на другой, более легкий для обучения факультет. Свою фамилию он написать сумел, однако изложить заявление не смог. Между тем при сдаче ЕГЭ он получил практически наивысший балл — (19) не только по физике, математике, но и по армянскому. И таких вопиющих случаев, хотя может не столь парадоксальных, увы, много. Я говорю об этом с полной ответственностью, так как такие студенты и сейчас у нас учатся.
— Многие преподаватели вузов считают неправильной систему оценок знаний студентов, принятую в нашей стране.
— Я солидарен с ними. Студенту сегодня достаточно набрать восемь баллов, чтобы он мог закрыть семестр, перейти на следующий курс. А сама эта оценка складывается следующим образом. Четыре балла студент “зарабатывает” за посещение лекций. Еще по два балла он может набрать в ходе двух письменных промежуточных экзаменов. Достаточно сдать тетрадь, в которой будет представлена выполненная им работа, сам он ее решил или переписал, в принципе оказывается неважным, главное — набрать недостающие четыре балла. Полученные при таком подсчете восемь баллов позволяют студенту не выходить на итоговый экзамен, выявляющий общие знания по конкретному предмету. Это явно порочная, неверная система, позволяющая выдавать дипломы студентам, порой не владеющим самыми элементарными знаниями.
— Когда-то на физфак поступали лучшие из лучших, а сейчас бывает и недобор. Между тем в стране по-прежнему работает много физико-математических спецшкол, выпускники которых некогда составляли честь армянской науки.
— Школы эти не утратили своих качеств и сегодня, но выпускники их все чаще поступают на другие факультеты. Раньше мы принимали их по собеседованию. Небольшая комиссия в составе декана, заведующего кафедрой и одного-двух преподавателей проводила с ними собеседование и по итогам его зачисляла в вуз еще до начала вступительных экзаменов. Но несколько лет назад ЕГУ отказался от этой практики собеседования. Так решили наверху, нас же, как всегда, просто поставили в известность. Сегодня выпускник физико-математической школы должен наравне со всеми сдавать единый государственный экзамен, соответственно он предпочитает идти на более востребованные ныне факультеты — экономический, юридический, мы же теряем перспективные кадры. Была в ЕГУ и другая практика — из поступивших на физический факультет ста студентов мы отбирали лучших (человек 10-12) в так называемую спецгруппу. Это были самые способные студенты, с которыми преподаватели занимались по усложненной программе, больше давали, больше требовали, строже ставили оценки. Эти студенты, ставшие блестящими специалистами, ныне работают в самых престижных институтах и корпорациях по всему миру. Однако два года назад нам и это запретили, распоряжением сверху закрыв такие группы. На протяжении последних шести лет я преподаю в группе “прикладная математика и физика”. Если пять-шесть лет назад там были замечательные студенты, приятно было с ними работать, то в этом в аудитории просто не с кем было разговаривать. Теорию они вообще не понимают, да и знать не хотят. Одна из причин этого в том, что абитуриентов зачисляют на факультеты по итогам единого госэкзамена в соответствии с представленными ими заявками. В зависимости от полученных оценок они проходят туда, где есть место. На физфак поступают по второй-третьей заявке, не хватило баллов для экономического факультета, попадают к нам… Не поймите все сказанное мной огульно, встречаются и студенты, с которыми интересно работать, но их, увы, единицы. Если ситуацию не изменить, в перспективе нас ждет неприглядная сдача позиций, некогда завоеванных нашими учеными в этой науке.
— Журналисты часто обращаются к этой теме, публикуется много статей, однако особых изменений не видно, я бы даже сказала, что ситуация с каждым днем ухудшается.
— Я не согласен с резкой, оскорбительной риторикой ряда публикаций на эти темы, где уважаемых людей просто обзывают неприличными словами, но должен признать, что критика, особенно та, что относится к коррупции, недостаткам в умении руководить, управлять, справедлива. Не могу понять тех чиновников от образования, что во всеуслышание оправдывают взяточников, объясняя поборы тем, что у преподавателей низкая зарплата и они не могут содержать семью. Считаю, что даже средний специалист может подработать на стороне частным способом. На мой взгляд, наша беда также в том, что в систему образования, как правило, приходят некомпетентные руководители. И не только в вузы, но и в Министерство образования, к тому же их меняют быстрее, чем перчатки. Министров так вообще назначают только по принципу их партийной окраски. Причем любой выдвинутый по такому списку не имеет опыта преподавания, не знает, в чем заключаются проблемы образования, он просто руководит, отчитываясь предоставленными ему цифрами. Между тем образование не сухой бухгалтерский отчет, и хотя я очень не люблю пафос, не могу не повторить широко известную, однако ныне позабытую или скорее игнорируемую всеми истину: от уровня знаний молодежи напрямую зависит будущее нашего государства.
— Качество преподавания тоже не всегда на высоте.
— Качество обучения зависит от кадров преподавателей — это тоже аксиома. В нашем университете проведено формальное омоложение. Я согласен, что какой-то возрастной ценз необходимо соблюдать, но ведь есть преподаватели, которым за 70, но они люди бодрые, энергичные и, главное, прекрасные педагоги. На физическом факультете уже много лет работает Коля Аветян. Когда у окончивших физфак студентов спрашивают, кого они считают лучшим, большинство отвечает: Аветяна. К счастью, он еще работает, хотя и на полставки. Такие кадры надо ценить и беречь, надо просить их поработать столько, сколько они могут, ведь молодые преподаватели многому учатся у них. При принятии решения о переводе на полставки или почасовую оплату нужен индивидуальный подход. Да и делается это у нас в университете довольно неприятно. Нас, человек 50, срочно вызвали в отдел кадров и потребовали подписать новый договор. Я да и другие мои коллеги сочли себя обиженными не потому, что нас перевели на полставки, меня лично это даже больше устраивает, недовольство, недоумение вызвала сама форма. Разве нельзя было пригласить в ректорат, сказать пару теплых слов, поблагодарить за долгую и зачастую успешную работу и потом уже добавить, что сложилось положение, которое вынуждает просить вас перейти на полставки. Никто бы не обиделся. Еще хуже стало, когда пошла лавина освобождений, причем в приказе об увольнении было указано “в связи с переходом на пенсию”. Один из таких уволенных обратился в Конституционный суд, тот вынес решение, что снять человека с работы, мотивируя это возрастом, неконституционный незаконный акт. Этого преподавателя восстановили, но другим отказали, по словам юриста ЕГУ, закон обратного хода не имеет. Между тем учебный процесс заметно снижает качество обучения, если от участия в нем освобождают сразу всех опытных преподавателей. Тем более когда на фоне этих сокращений раздуваются другие университетские структуры, в частности сам ректорат. Набрали молодых, неопытных сотрудников, назвав их проверяющими. Функции этих людей сводятся к тому, что во время лекций они открывают двери — проверяют, есть ли в аудитории преподаватель, по поводу же работы деканата в первую очередь интересуются, правильно ли заполнены формы. Это, конечно, тоже важно, но такие чисто формальные проверки повышению качества преподавания отнюдь не способствуют. Зарплаты у них достаточно высокие, если не больше, то уж во всяком случае не меньше, чем у преподавателей. Вследствие таких вот лишних людей зарплата в нашем университете не растет, она значительно ниже, чем в остальных вузах, в частности славянском, медицинском, народного хозяйства… Все это в совокупности и приводит к резкому снижению качества обучения.
Беседу вела
Нора КАНАНОВА