“Жить сложно, а жить спокойно — тем более”

Архив 201310/10/2013

3 октября одному из самых известных армянских актеров Армену Джигарханяну исполнилось 78 лет. В его активе более 300 киноролей, десятки премьер на телевидении и радио, десятки ролей в театре. Недавно он побывал в своем родном Ереване, где встретился с корреспондентом PanARMENIAN.Net и поделился сокровенными мыслями.
Мне 78… Это очень, очень много. Что меня пугает? Разочарования. Я знаю достаточно много, много чего повидал в жизни — и хорошего, и плохого, и сейчас одним из недостатков моего возраста является то, что я начинаю разочаровываться, потому оказывается, что в жизни все очень сложно. Я говорю абсолютно серьезно.
Меня убеждали заняться математикой, учителя говорили, что я способный, зачем мне театр. Я хотел учиться в Гитисе, не взяли, вернулся в Ереван и решил поступить в театральный институт.
Разочарование само по себе — это жизнь. Я, к примеру, живу каждый день с театром, искусством, борюсь с ним, радуюсь им или тоскую. Это есть жизнь. Мы должны помнить, что жизнь и разочарования взаимосвязаны. Организм должен быть готов к разочарованиям. Ведь завтра будут новые эмоции, сожаление, что что-то сделал не так, а по-другому. Поэтому не надо бояться… Разочарование, конечно, — вещь нелегкая, оно может уничтожить человека, но без него невозможно жить. Надо знать, что первым шагом станет разочарование. И надо помнить, что утро начнется с разочарования.
Самое страшное в работе — усталость. В спорте существуют так называемые “мертвые зоны”. Если ты не можешь преодолеть их во время соревнований, должен уйти, или должен преодолеть и бежать вперед. Так и в жизни, и сколько бы мы ни жили, всегда будем сталкиваться с этой проблемой. Мы не должны уставать, должны всегда что-то пробовать. Не должны бояться выбора.
Я всегда рассказывал и рассказываю, что видел водопад Ниагара — самое потрясающее явление для меня. В первый раз, когда я увидел водопад, я понял: есть бесконечность, куда и течет вода. Кстати, очень слабая вода, не обладает никакой силой, течет себе, самое мощное — это Ниагара. Он потряс меня, потому что бесконечен, это самое страшное осознание — вечность. Мы в основном понимаем, что у всего есть начало и конец, но это… Однажды я ехал в Японию, выглянул из иллюминатора, внизу был лес. Потом я заснул, проснулся, посмотрел вниз — снова лес. Спрашиваю, что это. Отвечают: “Это тайга”. Спрашиваю: “Она не заканчивается?”, отвечают: “Нет”. Бесконечность — вот этого мы боимся или находим в этом силу. Мы смертны, и что станет с нами после смерти, никто не знает.
Понятие “опыт”, наверное, — самое сложное. Раньше, когда был моложе, крепче, был более уверенным, чем дольше живу, тем больше сомневаюсь, потому что вижу очень многое. Но хочу жить, потому что люблю свое дело.
Очень люблю детей, потому что сущность, наверное, заключена в них. Они растут, мы заполняем их комплексами до такой степени, что от человека ничего не остается, такое ощущение, что они портятся. Это грубо звучит, но я так думаю. У детей нет опыта, они принимают первый удар, поэтому их легко испортить.
Дружба зависит от возраста. Бывают разочарования, но я в ней нуждаюсь. Вчера разговаривал с внуком Хорена Абрамяна… Я много лет дружил с Хореном-старшим, сейчас вижу, внук Хорена — это сам Хорен. Спрашиваю: “Дружил со своим дедом?” Отвечает: “Дружил, но немного…”
Жить сложно, а жить спокойно — тем более.