Точка zero Гагика Казанчяна

Архив 201022/05/2010

В Музее современного искусства свои работы показывает Гагик КАЗАНЧЯН. Причина более чем веская — 50-летие. Он художник, страдающий трудоголизмом. Моторный, одним словом. И сова, и даже жаворонок. Кисть — его органическая часть. Пребывание в мастерской — образ жизни. Выставок было много. Десятки групповых и несколько сольных за рубежом. В Штатах, Швейцарии, Франции, других странах. Но вот такой крупной, представляющей почти двадцать лет творчества, не было ни одной. Его работы всегда выделялись в любой экспозиции. Они не то что давили соседей, но излучали мощную силу. Энергию. Оттого те, оказавшись рядом, тушевались. Гагик — художник-урбанист. В том смысле, что прежде всего именно город, многогранный, в центре его внимания. В городской среде он как рыба в воде — абсолютно естествен. Город — его стихия. Со всеми плюсами и минусами. Светом и тенью. Улицы, дома, перекрестки, разметка на мостовой, огни — та суетливая и шумная среда, в которой он разыгрывает свое площадное действо. Люди, силуэты, собаки, птицы, даже носороги. “Всегда можно встретить этакого носорога”, — говорит он. Город Гагика шумен и оживлен, бесконечен и вариабелен. Ереван? Нет. Другой город? Кто знает? Город как обиталище страстей, чувств, ритмов, биения пульса и далее до бесконечности. От маленького бесконечно грустного “покинутого” щенка до “Заблудившихся в городе красавиц”, от “Ангелов-хранителей”, заблудших в городе, до “Человека-птицы”. От и до точки zero. Несмотря на известный драматизм, который в той или иной пропорции присутствует едва ли не в каждой его работе, внимательный зритель может углядеть и изрядную долю юмора. Даже в тех работах, которые были сделаны в те самые дурные годы — именно в начале 90-х он начинал свой совершенно самостоятельный, без оглядки по сторонам, путь в искусстве. Он начал решительно и свободно, не таясь и открыто. И так и продолжает. Только помудрел. Картины Казанчяна — это далеко не только то, что на поверхности. Они втягивают зрителя в интеллектуальную игру, очень трудную, но увлекательную и полезную. Плюс его собственные художнические игры с цветом и фактурами. Они рождают образы, образы сталкиваются в страсти, рождаются новые… В картинах Гагика Казанчяна тщетно искать конкретно городские мотивы. Правда, он иногда втискивает нечто определенное, но опять же это намек. Все держится на ассоциациях, воспоминаниях, ощущениях. Например, он вспоминает, как, притомившись от блужданий в “вечном городе”, присел отдохнуть и смежил веки. Услышал громкое клацание копыт, и привиделись ему какие-то картинки из Древнего Рима. Оказалось, действительно кони, точнее — конные карабинеры. В дальнейшем запавшая в память картинка из римских каникул породила ряд работ со всадниками и Пегасами. Картины Гагика часто надо разгадывать — это нелегкий труд, но приятный. За его кистью нелегко уследить — она летит с мгновенной скоростью, фиксируя быстрые и часто парадоксальные мысли и чувства. Он умудряется столкнуть в пространстве своих больших и малых картин кипящие страсти и тончайшие оттенки эмоций. Виртуозно сочетает чистую абстракцию со вполне реалистичными фрагментами. Отсюда и экспрессия, и вечное движение. Другая ветвь его живописи — нежные женские лики с тончайшей градацией улыбок и блеска глаз. Под стать живописи и скульптурные объекты. Как бы его же живопись, обретшая объем. Бронза, проволока, жесть. Плюс цвет… Движение и звуки времени. Искусство Гагика Казанчяна — отражение ощущений. Он не пишет с натуры, но ощущает ее даже не глядя. Оттого каждая картина или рисунок так легко сливается со средой. И с действительностью. Они адекватны жизни вообще и жизни города и его жителей в частности. Адекватны и органичны.