Зеленая буря над Ираном

Архив 200915/09/2009

шах Ирана Мохаммед Реза ПехлевиВ середине 1970-х шах Ирана Его Величество Мохаммед Реза Пехлеви озвучил план, по которому к 2000 году экономика страны должна стать пятой в мире. На тот момент страна стремительно европеизировалась, казалось, ее граждане жаждали благосостояния, комфорта и экономического развития.

Но в одночасье все вдруг изменилось: зеленому доллару иранцы решительно предпочли зеленое знамя ислама.
Иран — наш древнейший и самый близкий сосед. Многое объединяет армян и иранцев: многовековая история, близость языков (это, впрочем, очевидно лишь для специалистов), общее арийское происхождение. За тысячи лет самого тесного общения было в наших отношениях всякое — хорошее и дурное, в результате мы с иранцами, пребывая по разные стороны Аракса, неплохо узнали друг друга и научились друг друга уважать. Взаимопониманию во многом способствует и наличие в соседней стране большой армянской диаспоры. Армяне благодарны Ирану за ту помощь и поддержку, которая была оказана в суровые, темные и голодные годы первых лет независимости. При всем том Иран во многом продолжает оставаться загадкой — не только для всего мира, но и для нас, его ближайших соседей. Все связанное с Исламской республикой всегда вызывает большой читательский интерес. Начиная с того, как именно случилось, что одно из древнейших государств планеты стало страной, все стороны жизни которой определяет и регламентирует не светский закон, а шариат. Представляемый вашему вниманию материал проливает свет на многие малоизвестные страницы новейшей иранской истории.

Власть шахиншаха Ирана была практически безраздельной с 1953-го, когда американцы помогли ему свергнуть националистически настроенного премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка и взять всю власть в свои руки. В следующие два десятилетия с западной помощью была проделана большая работа по модернизации страны. И вот, в 1978 году иранский шахиншах имел все основания быть довольным собой — он упорно стремился к своим целям и вроде бы почти достиг их. Росли как грибы новые производства. 15 заводов выпускали западные авто на любой вкус и кошелек, от представительских “линкольнов” до “тойот” и микроавтобусов, которые приобрели особую популярность у иранцев — людей, как правило, многодетных. Выпускались и собственные модели — юркие и дешевые “пейканы” (“стрелы”). 100 тысяч студентов-иранцев учились за границей. Сотни страховых контор, от дальних деревень до центра Тегерана, бойко обслуживали патриархальный народ. На севере Тегерана выросли благоустроенные небоскребные кварталы, в барах и гостиницах — толпы иностранцев, в кинотеатрах — американские фильмы, многие мусульманки уже открыли лица. Но все эти нововведения были поверхностными и поспешными. Между “западниками” и большинством населения, особенно пожилыми людьми, традиционно уважаемыми в Иране, нарастала напряженность.
В 1976-1978 годах Иран охватил экономический кризис. Тяжелее всего стало купцам старой закалки, теснимым с рынка монополиями. В города потянулись разорившиеся крестьяне. Парадоксальным образом против шаха сработал рост уровня образования в стране: безработица среди выпускников вузов была выше, чем среди неквалифицированных работников, что подогревало студенческое недовольство.
Даже вполне ортодоксальные “модернизаторы”, технократы и бюрократы, заговорили о мягких реформах, об ограничении влияния монаршей семьи и тому подобном, причем обсуждали это прямо на собраниях прошахской партии “Растахиз” (“Возрождение”). Другим всеобщим требованием стала более независимая внешняя политика — не только ориентировавшимся на Советский Союз левым, но и исламистам не нравился проамериканский курс Пехлеви. Так стихийно сложился союз между коммунистами из партии “Туде” и религиозной оппозицией, главным вдохновителем которой был живший во Франции аятолла (титул, который шииты присваивают самым авторитетным богословам) Хомейни, уже с начала 1960-х годов критиковавший режим. Оппозиция прямо на глазах становилась все более радикальной. Тайная полиция САВАК пыталась всеми средствами помешать дестабилизации монархического режима.

НА СТРАЖЕ РЕЖИМА
САВАК (Национальная организация сведений и безопасности) была создана в 1950-е годы при помощи специалистов из ЦРУ и МОССАДа. Главной задачей организации считалось сохранение на троне династии Пехлеви — после революций в Египте, Ираке и Ливии шахиншах был настороже. Тайная полиция имела фактически неограниченные полномочия арестовывать, задерживать и допрашивать “подозреваемых”. Все, что представляло хоть какой-то интерес для власти, просматривалось и прослушивалось. Причем не только в Иране — слежка велась, например, и за иранскими студентами за границей. Методы применялись жестокие и эффективные. По стране ходили слухи, что треть населения — информаторы САВАК и в каждой семье есть хоть один доносчик. Эмигранты-монархисты утверждают, что тайная полиция уничтожила 3700 человек, в то время как оппозиционеры называют цифру 200 000 убитых и зверски замученных. Как бы то ни было, свержение режима стоило жизни тысячам членов САВАК, в феврале 1979 года официально распущенной. Но именно специалисты из шахских спецслужб помогли создать после революции новую тайную полицию, носящую ныне название САВАМА.

“ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА”
4 января 1978 года большая группа тегеранцев, в том числе студентов, отправилась к шахскому дворцу Ниаваран протестовать против визита американского президента Картера. Не дожидаясь приказа шаха, САВАК открыла огонь по толпе. Так у революции появились первые мученики.
С каждым месяцем народные волнения нарастали. В Тебризе демонстрация переросла в двухдневное восстание под новым лозунгом: “Смерть шаху!” 6 июня шах наконец решил пойти на уступки. Директор САВАК генерал Нематолла Нассири был уволен, и аятолла Шариатмадари призвал верующих “вернуться с улиц в мечети”. Но уже 12 августа в древнем Исфахане прошла новая демонстрация и власть снова решила применить силу. Было введено военное положение. Теперь всякая информация, кроме кратких официальных бюллетеней о положении в стране, исчезла и обмен сведениями перешел в привычное для иранцев средневековое русло слухов.
Даже сохранить курс на либерализацию правительство шаха не смогло. После новых всеобщих демонстраций, призывающих к свержению Пехлеви, 8 сентября власть снова вернула военное положение. И когда иранцы вышли на новую демонстрацию, их расстреливали из танков и с вертолетов. Пошли слухи о том, что той же ночью солдаты вывозили трупы на вертолетах и сбрасывали их в большое соленое топкое озеро к югу от столицы. Хотя по официальной версии погибли “всего” 88 демонстрантов, революционеры говорили о десятках тысяч жертв. Этот день получил название “черной пятницы”. Иран погрузился в хаос. С 11 октября бастовала, к примеру, вся печать — страна 63 дня не видела ни журналов, ни газет, кроме биржевого вестника “Бурс”. А когда требования журналистов были наконец выполнены и новый закон о печати принят, в одно утро на пустые еще вчера прилавки одного лишь Тегерана обрушились 202 (!) издания в полном диапазоне от крайне правых до крайне левых.
Но дефицит печати не так страшен, как забастовки на заводах, железной дороге и в шахтах. Закрылись школы и университеты, банки, таможня, порты. 21 октября прекратили работу даже нефтяники, а в этой отрасли паузы обходятся слишком дорого. Очереди на бензоколонках тянулись неделями. На машины с дипломатическими номерами выдавали по 20 литров в месяц. Отсутствие газа привело к тому, что зимой 1978-1979 годов ни один дом в стране нормально не отапливался, даже в советском посольстве отопление включали только трижды в сутки. От электричества ежедневно отключались целые области. Как лепешки на базаре раскупались керосиновые лампы и стекла к ним. А Хомейни из Парижа подбадривал и распалял восставших. В одной из своих листовок он, например, велел муллам и шейхам обойти все дома, навестить семьи бастующих нефтяников и, если необходимо, от его имени помочь им деньгами из налоговых накоплений мечетей, чтобы борцы были спокойны. Характерно, кстати, что бастовавшие работники связи поддерживали только одну телефонную линию — на Париж, и она работала, несмотря ни на какую загруженность. Говорят, уже через час после звонка указания имама распространялись на аудиокассетах по Ирану через обыкновенные, вполне легальные музыкальные магазины. На демонстрации выходили до полутора миллионов человек. Летом, когда стояла жара, сочувствующие поливали своих марширующих товарищей с крыш холодной водой из шлангов, осенью и зимой на личных машинах подвозили апельсины, бутерброды и чай.
(Продолжение следует)
По материалам печати

; возвращение имама Хомейни из изгнания