Зеленая буря над Ираном

Архив 200917/09/2009

Шах понял, что для него нет места в стране
Когда события стали приобретать все более бурный характер, генералы приказали войскам не вмешиваться в революцию — пусть восставшие делают что хотят.

А хотели они, разумеется, громить магазины (особенно со спиртным, несмотря на строгие мусульманские убеждения), рестораны, конторы, поджигать кинотеатры с американскими фильмами. Но 4 ноября военные, не подчинившись этому приказу, ворвались в Тегеранский университет и убили 65 митингующих студентов. А на следующий день у шаха не выдержали нервы. Он выступил по телевидению, пообещал “не повторять былых ошибок”, говорил буквально так: “Я услышал голос вашей революции. Как шах Ирана и как его гражданин я не могу не одобрить ее!?” Казалось бы, сенсация из сенсаций. Но в народе эти слова вызвали лишь насмешку. Теперь другого пути, кроме пути унижений, у монарха не было. В качестве следующего жеста угождения народу он приказал арестовать 13 человек из своих ближайших соратников и назначил премьер-министром Шапура Бахтияра, одного из вождей оппозиции. Это не помогло: все хором заклеймили Бахтияра предателем, а шах понял, что в Иране для него места уже нет.
16 января 1979 года рано утром из дворца Ниаваран тихо выехали несколько одинаковых машин без номеров. Буквально тут же они скрылись в разных направлениях городского лабиринта. А около полудня я, находясь в районе университета, услышал отдаленный гул самолетов, и в тот же миг все машины — на ходу ли они находились или стояли заведенные и с выключенными моторами — загудели каким-то торжествующим звуком. Это было так странно и непривычно, что я сунул голову в открытое окно первой попавшейся из них и спросил водителя, в чем дело. Тот только сделал мне знак рукой садиться и усилил звук радиоприемника. Оттуда доносился голос диктора: сегодня в 12 часов и сколько-то минут Мохаммед Реза Пехлеви, Царь Царей, Свет Ариев, покинул пределы своей державы. Вместе с шахским “Боингом” в воздух поднялись два звена истребителей и 100 вертолетов охраны. Вертолеты быстро отстали, истребители проводили верховного главнокомандующего до границы и вернулись.
1 февраля 1979 года на родину триумфально возвратился имам Хомейни. На всем пути от аэродрома его встречали пять миллионов человек. Аятолла ехал в большом внедорожнике и молча приветствовал толпу рукой. Когда машина проходила мимо, народ кидался вперед, чтобы хотя бы к ней прикоснуться. Официально в стране сохранялась монархия, а Хомейни возвращался как частное лицо. Но всего через 10 дней произошло новое столкновение. Курсанты летного училища попросили показать им фильм про возвращение Хомейни, дежурный офицер отказал, разгорелся конфликт, в который мало-помалу оказались вовлечены революционеры и полиция. Командование училища вызвало на подмогу танковую часть, но в старых узких улочках танки оказались неповоротливы, а сочувствующие курсантам окрестные жители (на Востоке слухи распространяются очень быстро) к тому же стали бросать в них бутылки с зажигательной смесью. Постепенно на сторону восставших начали переходить армейские части. Бои длились весь день с переменным успехом, пока наконец имам не почел за благо открыто одобрить и возглавить восстание. Уже в конце дня 11 февраля у меня вдруг замигал экран телевизора, затем он на несколько минут погас, снова зажегся, и на экране возникла фигура худощавого человека в черном свитере с высоким воротником, который сказал три слова: “Энгелаб пируз шод” — “Революция победила”.
1 апреля в Иране состоялся национальный референдум, на котором, по официальным данным, 98,2% населения проголосовали за исламскую республику. Так началась новая эпоха — впервые в ХХ веке идеология победившей революции основывалась на религии. С тех пор высшая власть в Иране принадлежит духовенству и избираемому им верховному вождю (рахбару), а право выбирать исполнительную власть принадлежит народу. Это совмещение демократического и мусульманского начал, а также твердое решение об особом, не коммунистическом и не капиталистическом, а исламском пути развития вызвало большой интерес к религии пророка за границей. В третьем мире стало распространяться убеждение, что ислам — лучшее средство для противостояния Западу (“иудеям и крестоносцам”), а в Европе и Америке возник страх перед мусульманскими фундаменталистами, которых до тех пор воспринимали как противовес коммунистам. Роль религии во внутренней и внешней политике мусульманских государств возросла очень сильно.

ПОСЛЕДНИЙ ШАХИНШАХ

Мохаммед Реза Пехлеви был всего лишь вторым представителем династии после отца Реза-шаха Пехлеви, который пришел к власти в 1921-м в результате дворцового переворота. А по-настоящему неоспоримой власть Мохаммеда Пехлеви стала лишь после 1953-го, когда при помощи ЦРУ он вернулся из недолгого изгнания и сверг премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка, пытавшегося повернуть страну на демократический путь. Поэтому в своей внешней политике он опирался прежде всего на Соединенные Штаты. Тем не менее ориентация на Запад не помешала европейски образованному шаху провозгласить себя наследником всех персидских династий вплоть до Ахеменидов. На первый план вышла идеология возвеличивания монархического прошлого Ирана. В 1971-м шах отпраздновал 2500-летие Персидской державы, пригласив на него именитых гостей со всего мира. Уже тогда контраст между невероятной роскошью празднества, проходившего в Персеполе — древней столице Персии, — и крайней нищетой соседних деревень бросился в глаза всем. А в 1976-м Мохаммед Реза Пехлеви возмутил своих граждан, заменив мусульманский календарь хиджры на имперский — заснув в 1355 году, иранцы проснулись в 2535-м. Еще годом раньше он учредил партию “Растахиз”, в которую обязан был вступить каждый иранец, если хотел избежать обвинения в предательстве. Огромную власть получила тайная полиция САВАК. После свержения бывший шах скитался по миру, повсюду преследуемый ненавистью соотечественников. Когда президент США Джеймс Картер разрешил Свету Ариев въехать в Америку для лечения, одно это вызвало бурю протеста в Иране и закончилось знаменитым штурмом американского посольства в Тегеране, где студенты удерживали заложников 444 дня. Мохаммед Пехлеви умер от рака летом 1980-го в Египте. Похоронили его с государственными почестями в одной из мечетей Каира — рядом с последним королем Египта Фаруком. Перед смертью он написал книгу мемуаров на французском языке — “Ответ истории”.

ДУША РЕВОЛЮЦИИ

Богослов Рухолла Мусави Хомейни, признанный в начале 1960-х “примером для подражания”, прославился в 1962-м, выступив против предоставления права голоса женщинам, а религиозным меньшинствам отказав в возможности избираться в местные советы. Правительство было вынуждено отложить принятие закона, а Хомейни стал символом сопротивления западному курсу. Еще через год за прямую критику высочайшей особы его ненадолго арестовали. А выйдя из тюрьмы, Хомейни обвинил шаха в капитуляции перед США (поскольку шахское правительство предоставило всем американским военным на территории страны дипломатический иммунитет) и был выслан в Турцию.
Долгие годы аятолла прожил в Ираке, а затем поселился в Париже, где к нему оказалось приковано внимание всего мира. Его пресс-конференции проходили иногда по нескольку раз в день, а все сказанное передавалось по телефону в Иран и мгновенно проникало в массы. Так имам впервые в жизни получил полную свободу высказываться, а весь мир — возможность его слушать и читать. К тому же представители светской оппозиции, поняв, что именно Хомейни может стать той силой, которая сокрушит режим шаха, тоже отправились к нему на поклон, рассчитывая получить на него влияние и, использовав его для свержения монархии, самим строить новый Иран. Время показало, до какой степени они просчитались. Дело в том, что на протяжении XIX и ХХ веков духовенство воспринималось как консервативная сила, глядящая назад в прошлое. Естественно, молодежь увлекалась прогрессистскими течениями — от либерализма до социализма. Сейчас в это сложно поверить, но почти все массовые движения в мусульманских странах долгое время были светскими. Аятолла Хомейни был первым, кто сумел соединить исламский фундаментализм со стремлением к модернизации, выступив против отживших свой век монархических режимов и предложив нечто совершенно новое — исламскую республику. Кроме того, он призвал к единству и солидарности всего третьего мира, в том числе и немусульманского. Именно благодаря успеху Иранской революции мусульманская молодежь во всем мире стала обращаться к своим корням, выступая одновременно против Запада и коммунизма.
По материалам печати
(Продолжение. Начало в номере от 15.09.2009 г.)