Заметки по поводу

Архив 201326/11/2013
Огни большого города

Да, наши люди в булочную на такси не ездят — не видят в этом смысла: булочные нынче на каждом шагу, а такси — в полушаге, но зачем?
Несметные табуны готовых к развозу горожан автомобилей — это, конечно, следствие спроса, но одновременно и причина невольного самоуничтожения такси как одного из видов городского транспорта. Потому как, извините, пробки: куда ни глянь, а теперь уже когда ни глянь. Если так пойдет и дальше — а так оно дальше и пойдет, куда денется, — быстрее будет на велосипеде, а то и вовсе пешим ходом.
Закупорка улиц случилась в Ереване не вчера и даже не позавчера, но почему-то удивляет и злит таксистов так, будто все произошло вдруг, без предупреждения, как снег на голову. “И как долго будет продолжаться это… (непечатное пропускаем)”, — не раз и не два говорили автору наши впечатлительные таксисты, а он, познавший бестолочь московских пробок, вдумчиво и терпеливо объяснял, что это уже навсегда, что это незыблемо, как Арарат, что это еще цветочки, а ягодки — они впереди.
Ереванские таксисты, имеющие, как мы знаем, по каждому поводу свое мнение, ни “да”, ни “нет” не говорили, а резво перескакивали на политику, чем сильно напомнили ереванских же парикмахеров, комментирующих проблемы международных отношений на уровне заместителей министра иностранных дел. Тем не менее автор не будет пересказывать то, что пассажиры таксомоторов слышат и без него, но попытается довести до сведения водителей, кто есть кто в мире такси сегодня и где там наше место, если оно, конечно, есть. Для общего, так сказать, развития.
Не хотелось бы начинать с грустного, но что тут поделаешь: на этом празднике перевозчиков нас как не было, так и нет, а согласно компетентным источникам, лучшим в мире шестой год подряд признается лондонское такси. За Лондоном следует Нью-Йорк, далее Токио, Берлин, Мадрид, Мехико и Амстердам.
— На каком-таком основании? — вправе спросить наши политизированные водители. Расширим для себя рамки общего развития и уясним. Основополагающие принципы в определении ударников таксомоторного труда включают в себя: качество вождения, чистоту автомобиля, знание местности, дружелюбие.
Из наблюдений, не претендующих на обобщения. Немалая часть нынешних таксистов находит ереванские улицы примерно так, как коренные ереванцы искали бы козьи тропы у подножья горы Арагац. Это заставляет пассажиров выполнять обязанности штурмана и хорошо, если они знают, как из пункта “А” добраться до пункта “Б”, а если и сами не знают? От такой географической беспомощности таксисты путаются не только в адресах, но и в показаниях счетчика, который часто сам по себе, а сколько платить, объявляет сам таксист, правда, большей частью по совести.
Насчет безопасности. Усевшись рядом с водителем, попробуйте-ка интереса ради пристегнуться, как сразу услышите: “Не надо, зачем?”. Если же спросите: “Сам-то зачем пристегнулся? — водитель ответит: “ГАИ лютует. А тебя не тронет, нет такого закона”. Получается, жизнь водителя государство оценивает в рубль, а пассажирскую не ставит ни в грош?.. Но автомашину у нас водят уверенно, недобро кося глазом на камеры наружного наблюдения и не забывая вечно живой постулат: “Всякий, кто едет медленнее тебя, — идиот, а кто быстрее — дебил”.
Насчет вежливости. Здесь с переменным успехом. Редко, когда водитель (если такси не от престижной гостиницы) возьмется помочь загрузить чемоданы в багажник, а тем более — выгрузить. В этом смысле, пользуясь ереванским такси, надо помнить, что вежливость и разговорчивость — это не одно и то же. Что касается последнего, то поездка в машине с шашечками заменит вам газеты, радио, телевидение вместе взятые, после чего окажетесь в курсе всех городских слухов и сплетен. И все за каких-нибудь шестьсот драмов, если, конечно, катаетесь по центру города.
Насчет миражей в большом городе. Когда вы видите на лобовом стекле такси зеленый огонек, не спешите верить глазам своим. Это чаще всего оптический обман. На самом деле машина занята и должна бы оповещать об этом красным огоньком. Тогда почему не оповещает? Как объяснили знающие люди, зеленый в занятом такси — верный знак “левого” пробега.
Насчет всего другого, включая воспоминания. Во времена, когда советские люди в булочную на такси не ездили, профессия таксиста нередко склонялась к чему-то романтичному, находящему место в песнях, стихах и даже целом ряде цветных художественных фильмов. Тогдашний таксист, он, конечно, пилоту международных авиалиний не родня, но и не так, чтобы совсем уж пасынок. Во всяком случае обычными тружениками извоза таксисты никогда не были. Что ни хорошо и ни плохо, а реалии тех лет.
Если следовать лермонтовскому “Да, были люди в наше время…”, то получается, они и на самом деле были, в том числе и в таксомоторных парках Еревана, находящихся в упорной борьбе за переходящие красные знамена. По причине выветрившихся из головы имен и фамилий автор ограничится лишь двумя и назовет Було, многократного чемпиона Советского Союза по авторалли, а в свободное от гонок время — обыкновенного водителя такси. Если сел в его машину, считай повезло — такая была примета.
Приходит на память еще один мастер таксомоторных дел, он тоже из Еревана, зовут Федором (чистокровный, между прочим, армянин). Когда-то автор сделал его героем своего очерка, после чего редакцию завалили письмами, в которых красной нитью проходило теперь уже пушкинское “Ай да Федор, ай да молодец!”. Отчего такая радость? Дело в том, что каждый Божий год, ближе к осени, Федор брал свой законный отпуск, однако уезжал не отдыхать, а бесплатно, но от души включался в ход сельскохозяйственных работ. И что интересно: колхозы, куда, списавшись, отправлялся Федор, находились далеко от Армении — главным образом в России, что дает основания считать его убежденным интернационалистом, а может, и предвозвестником т.н. народной демократии. И лишь после известных событий девяностых наш герой изменил маршрут и целиком сосредоточился на карабахском направлении, помогая собратьям вначале колхозно-совхозным, а затем и ратным трудом. Как сложилась его дальнейшая судьба, автор, к сожалению, не знает.

…Завершая заметки, автор обращает ваше внимание на белый “Мерседес”-такси, ожидающий пассажиров на самой оживленной улочке Каскада. Вообще-то стоять здесь запрещено, но правил без исключений не бывает. За что исключение? Хозяину белого “Мерседеса” семьдесят восемь лет. Говорит, что все обращаются к нему “папи”. Автору, ввиду близости к возрастной категории “папи”, было позволено называть по имени. Юра водил такси во времена, когда многих ереванцев еще возили в колясках. Какое-то время перевозил грузы. Затем снова людей — это приятнее. И пассажирам тоже: где сейчас найдете таких виртуозов езды по большому городу?
Короче, будете на Каскаде, обратите внимание на Юру. Похож на Вильяма Сарояна и Марка Твена одновременно. Но стоять под “кирпичом” ему разрешают не потому. А потому что ничто человеческое не чуждо и ГАИ.
Еще короче. Автор хотел бы, чтоб в разноцветье большого вечернего города зеленых (разрешающих) огоньков всегда было больше, чем красных (запрещающих).
Ереван — Москва