Закат политического ислама

Архив 201117/02/2011

Арабские революции отказались от клерикальных идей
Не исключено, что под названием “Великая арабская революция 2011 года” войдут в будущие учебники истории события, начавшиеся в Тунисе и продолжившиеся в Египте, которые, что очень вероятно, перекинутся на Йемен, Алжир, Иорданию и другие арабские страны. Сейчас над арабским миром проносится этакий политический самум, который сопровождается бурями и грозами, высоко поднимает пыль и песок. И не все видно с достаточной ясностью. Но заметна одна важная тенденция — падение роли политического ислама, пишет в “НГ” Александр Игнатенко, доктор философских наук, президент Института религии и политики, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте Российской Федерации.

Все началось не по шариату
Жасминовая революция в Тунисе началась с самосожжения молодого человека, который так выразил протест против своего отчаянного положения. Мужчина с высшим образованием не имел возможности работать по специальности и подрабатывал продажей овощей и фруктов. Полицейские реквизировали его тележку — из-за того, что у него не было лицензии на торговлю. После этого молодой тунисец облил себя бензином и чиркнул зажигалкой…
Акты самосожжения стали повторяться в странах со схожими социально-экономическими и социально-психологическими проблемами — в Египте, Алжире, Мавритании, Йемене, как бы обозначая те места, в которых после Туниса разгорится пожар народного восстания, переходящего в цветную революцию.
Конечно же, в эти акты самосожжения закладывался определенный символизм. И он точно был не исламский, не почерпнутый из мусульманской традиции. На наших глазах формируется новая традиция тунисцев, алжирцев, мавританцев, йеменцев. Ислам запрещает самоубийство, это одно из базовых положений Корана, которое эти люди не могли не знать. Мусульманин обязан знать, что самоубийца попадает в ад. Но эти люди презрели установления ислама, на что не преминул обратить внимание муфтий Саудовской Аравии Абд-аль-Азиз Ааль-аш-Шайх, который 21 января с.г. заявил, что акты самосожжения противны исламу. Показательно, что увещевания духовенства не повлияли на протестующих. Так, в Алжире, в котором вызревает революция по типу тунисской, через две недели после предупреждения о “нешариатском” способе выражения протеста 6 февраля была предпринята очередная попытка самосожжения.
Нерелигиозную мотивацию очень многих уч
астников событий читатель сам легко установит, изучая видео и фото с площади Ат-Тахрир в Каире. Демонстранты, в основном, поднимают вверх разведенные указательный и средний пальцы в виде буквы V, первой буквы слова victory (“победа”), а не один указательный палец, как это делают мусульмане, стремящиеся продемонстрировать свою идентичность “единобожников” (муваххидун), противостоящих как раз этим англоязычным либералам-”неверным”.

Место встречи — мечеть
То, что события в Тунисе, Египте — социальный взрыв долго копившегося протеста против известных социально-экономических проблем, ни у кого не вызывает сомнения. В Египте взрыв народного негодования был использован проектировщиками и промоутерами цветной революции, которую быстро окрестили революцией пирамид. Цель цветной революции — не какое-то иллюзорное “народное благо”, а отстранение от власти той элитной группы, которая засиделась наверху, превратившись в геронтократию, и использовала свое пребывание у власти для личного обогащения, не допуская до власти и обогащения другие элитные группы или грубо ограничивая их рост. В случае Туниса — это клан бывшего президента Бен Али, который правил страной более 20 лет, в случае Египта — клан Хосни Мубарака, правивший 30 лет.
…Технология цветной революции в Египте была адаптирована к местным условиям. При организации “Великого дня гнева” 28 января широко использовались социальные сети Twitter и Facebook: для мобилизации главной силы цветной революции — среднего класса, а также возможности традиционных СМИ, среди которых важное место занимала телекомпания “Аль-Джазира”. Телевидение мобилизовало ту самую пехоту революции, у которой средств не было не то что на компьютер с выходом в Интернет, а на хлеб, но телевизор точно был. Людям рекомендовали сосредотачиваться в мечетях и после пятничной молитвы направляться на столичную площадь Ат-Тахрир, а в других городах — на самую близкую к мечети площадь. Инструкции были детальными: людям советовали, снимая обувь, нести ее в молитвенный зал с собой, чтобы не задержаться при разборе ботинок, которые обычно складываются на входе, и чтобы провокаторы из политической полиции не унесли обувь и не оставили участников протестов босыми, что затруднило бы их действия. Ведь площадь Ат-Тахрир выложена острыми камнями, там сложно ходить босиком.
Очень важный пункт в этих инструкциях касался немусульман, в первую очередь коптов-христиан. Христианам было рекомендовано собираться ко времени пятничной молитвы у тех же мечетей, чтобы присоединиться к мусульманам, когда они станут выходить после богослужения, и всем вместе направляться в места проведения акций протеста. Еще предстоит выяснить, какую роль в нынешней египетской революции сыграли христианские элитные группы, которые больше других задавливались кланом Мубарака.
…На роль лидера цветной революции был выбран тоже бывший международный чиновник высокого ранга — экс-глава МАГАТЭ Мохаммед Эль-Барадеи, “этнический” мусульманин, нейтрально относящийся как к исламу, так и христианству и поэтому не вызывающий отторжения ни у мусульман, ни у христиан, ни у нерелигиозных либералов и левых, которых в Египте не так мало. Те, кто полагает, что у Эль-Барадеи нет корней в Египте, отчасти правы. Но они забывают о том, что этот политик очень хорошо ориентируется в иранской опасности, которая является главной заботой элитных групп Египта и других арабских стран.
Технологии сработали: на площади Ат-Тахрир, которая стала главной площадкой цветной революции, собрались и мусульмане, и христиане, и либералы-западники, и левые, которые буквально в один голос требовали ухода Мубарака. Отсутствовали чисто религиозные лозунги типа “Ислам — вот решение!”, с которыми раньше, бывало, выступали “Братья-мусульмане” в Египте и других странах.

Жупел радикального ислама
3 февраля президент Мубарак в интервью американской телекомпании ABC, обвинив в начавшихся акциях насилия на площади Ат-Тахрир “Братьев-мусульман”, заявил буквально следующее: “Если я уйду в отставку, “Братья-мусульмане” захватят власть в Египте”. Наверняка он то же самое говорил и президенту США Бараку Обаме, который провел с ним незадолго до этого получасовой разговор. Мубарак пугал американцев, но они не испугались — не в последнюю очередь потому, что трезво оценивали как имевшиеся на тот момент успехи цветной революции, в подготовке организаторов которой они, как показали опубликованные на тот момент сайтом WikiLeaks материалы, принимали участие, так и потенциал и интенции “Братьев-мусульман”.
7 февраля президент США Барак Обама дал интервью телекомпании Fox, в котором намекнул, что его этим жупелом не испугать. Как бы отвечая Мубараку, он твердо сказал, что радикальные исламские организации не смогут захватить власть в Египте. И это потому, что оппозиционная группировка “Братья-мусульмане” не пользуется широкой поддержкой, а после народных волнений в стране пройдут “свободные и справедливые выборы”. …Что касается Барака Обамы, то здесь важны два обстоятельства. Во-первых, хорошо работает американская политическая разведка, которая снабжает американскую администрацию качественными и объективными оценками ситуации в разных странах. Во-вторых, американцы хорошо знают ситуацию в оппозиционных движениях Египта, и не только там, так как, не особенно скрываясь, активно и целенаправленно работают с оппозицией в разных странах. Тот же вездесущий WikiLeaks накануне событий в Египте опубликовал материалы о том, что организаторы революции, скрывающиеся под постоянно сменяющимися названиями — “Хватит!” (“Киф ая!”), “Молодежь 6 апреля”, “Молодежь за перемены”, “25 января” и т.п., — посещали США, где участвовали в семинарах и тренингах. Нельзя исключать, что американцы контактировали и с “Братьями-мусульманами” и могут знать их планы из первых рук.
Что касается самих “Братьев-мусульман”, то эта политическая партия, созданная в 1928 году, запрещенная в 1954-м и существующая полуподпольно в условиях действующего в Египте начиная с 1981 года чрезвычайного положения, выработала то, что можно назвать политическим реализмом. “Братья-мусульмане” прекрасно понимают, что революция пирамид — праздник не на их улице — движущие силы, лозунги и цели революции отнюдь не религиозные.
…Египту предстоят трудные времена. Состоявшаяся отставка Мубарака не означает автоматического решения всех проблем страны… В настоящее время просматривается такая тактика “Братьев-мусульман”: участвовать в политическом процессе, не выдвигаясь на его авансцену, что предполагает участие и в очень вероятных парламентских выборах, и в вероятном конституционном собрании, а возможно и в переходном правительстве. Уже сейчас они заявляют, что не станут выдвигать своего кандидата на президентских выборах. А свои претензии на власть в стране “Братья-мусульмане” выдвинут на следующем историческом этапе — если потерпят фиаско политические, экономические и социальные реформы, которые неизбежно будет проводить в Египте нынешняя оппозиция.

“Я не Хомейни”
В Тунисе президент Бен Али тоже два десятилетия пугал американцев и их союзников радикальными исламистами. И говорил буквально то, что сказал Мубарак телекомпании ABC. Некоторые горячие головы в экспертном сообществе предсказывали Тунису “второго Хомейни”: утверждали, что вот-вот из Лондона, где он находится в эмиграции начиная с 1989 года, возвратится близкий к египетским “Братьям-мусульманам” Рашид аль-Ганнуши (69 лет), руководитель исламистской партии “Ан-Нахда” (“Возрождение”), и, возглавив исламскую революцию, станет национальным лидером. Попутно отметим, что если американцы сильны в работе на местах — с местной оппозицией, то британцы предпочитают привечать на своей территории всяких вышедших в тираж политических и религиозных деятелей, отправляя их в родные страны тогда, когда там происходят революции или перевороты.
Сразу же после начала жасминовой революции аль-Ганнуши дал интервью авторитетной всеарабской газете “Аш-Шарк аль-Аусат”, в которой очень остроумно описал ситуацию с перспективами исламизма в Тунисе. Бен Али, напомнил аль-Ганнуши, более 20 лет пугал Запад тем, что если он (Бен Али) уйдет, то на его место придут “эти ужасные исламисты”. Так вот, сказал аль-Ганнуши, “мы такого удовольствия Бен Али не доставим и к власти не придем”.
В оценке Рашидом аль-Ганнуши ситуации в Тунисе виден все тот же отмеченный нами у египетских исламистов политический реализм. Конечно, исламистский лидер не претендует на власть не потому, что хочет досадить бывшему президенту Бен Али, а потому, что трезво оценивает ситуацию. Он совершенно справедливо указывает на то, что главными движущими силами революции в Тунисе были профсоюзы и левые, включая коммунистов, а его партия не играла никакой роли в событиях. Более того, в качестве особой силы в революции он выделяет секуляристов — сторонников светского пути развития Туниса. Аль-Ганнуши считает, что всем революционным силам в Тунисе необходимо бороться за “общество, построенное на демократических основах, включающих уважение прав человека и свободу совести”. Обращаем внимание на то, что аль-Ганнуши говорит не о свободе религии (при Бен Али, конечно же, был некоторый зажим ислама), а о свободе совести, то есть свободе исповедовать любую религию или не исповедовать никакую. Все тот же политический реализм мешает этому лидеру призывать к исламской революции или к установлению шариатских порядков в Тунисе, стране с мощными секулярными традициями, которые формировались до прихода к власти и независимо от свергнутого президента Бен Али. “Я не Хомейни”, — сообщил аль-Ганнуши всем тем, кто жаждал или опасался его возвращения в Тунис.
Похоже, арабский мир удаляется от политического ислама, который еще недавно для многих казался живительным источником обновления.
(Публикуется
с сокращениями)