Я сам справлюсь…

Архив 201025/09/2010

В “НВ” прошло большое количество материалов о бомжах — истории горькие, плачевные, зачастую повествующие о мучительном пути сверху на самое дно. Обездоленные с удовольствием делятся рассказами о своей жизни, но не всегда и все в них правда. Почему? С этим и другими вопросами корр. “НВ” обратилась к социальному психологу Наталье Панфиловой.

“Бомжами не рождаются, бомжами становятся. Люди были близки к этому состоянию и были готовы к отрыву. У каждого человека есть свой предел, достигнув которого они либо остаются личностью, либо рассыпаются”, — начала наш разговор Наталья Панфилова, отрицая миф о генетической наклонности. Бомжами становятся в силу особенностей своего психического состояния. “Я бы отнесла бомжей к социопатам — людям, которые плохо ориентируются в среде или выпадают из нее, если не обладают внутренней гибкостью, — продолжает Наталья. — Это некий внутренний протест — либо человек хочет выделиться опустившись, либо в кругу бомжей начинает чувствовать себя важным, значимым — к его мнению прислушиваются, его уважают, он пользуется властью и доверием. Тогда его как ни отмывай, не получится вернуть в общество. Для того чтобы сопротивляться обстоятельствам, нужны время и силы. Не у всех они имеются. Многое зависит от того, какие выводы делает бомж и насколько он готов к сопротивлению”.
Одна из наших героинь Аида Арутюнян, дочь бывшего работника ЦК, начав разгульный образ жизни, потеряла семью, затем продала квартиру. Сейчас она живет в “собственном доме”, который соорудила из коробок — отходов ближайшего магазина. Зимой его утепляет, набивая коробки мусором, летом делает сквознячок, выдергивая из стен пару коробок. После публикации о ней откликнулись работники Дома престарелых, предложив Аиде, несмотря на ее неподходящий возраст, место под крышей их заведения. Аида впала в истерику, подтверждая слова психолога о внутреннем протесте, — женщина, опустившись, хотела выделиться и оправдать свое поведение. И это ей удалось. Она, высокая и стройная, одеваясь во все черное, пряча глаза за черными очками, уложив волосы в строгую прическу, гордо восседает в своем драном кресле во дворе, привлекая всеобщее внимание. И от этого ей комфортно. Аргументы в пользу того, что она сама продала квартиру, не подтверждает — говорит, что однажды вернулась, а там живут какие-то мошенники, заполучившие обманным путем ее жилье (хотя все соседи в один голос рассказывают, как Аида продавала квартиру, пока отец был в Москве, вернувшись, глава семейства умер от инфаркта на пороге своего дома, узнав о случившемся).

Выдумывание историй — это еще один из способов уйти от реальности. “Перенос (“я этого не делал”) — это своеобразная защита психики от безумий и срывов, — говорит Наталья Панфилова. — Когда бомж врет, додумывая факты из своей жизни, он не готов смотреть правде в глаза и таким способом себя оправдывает. Он придумывает историю, которая, по его мнению, выглядит более весомой. Это он делает не для кого-то, а для себя, защищая свою психику. Эти истории становятся частью его жизни, и он начинает в них верить, ведь так легче жить — в реальном мире так страшно, а эти сказки греют. Да, часто наши психологические защиты работают неконструктивно”.
То же самое можно сказать о недавнем герое наших публикаций сербе Василе Аврамовиче, который, приехав в Армению вместе с женой-армянкой, остался здесь без крыши над головой, так как женщина продала квартиру и укатила в Норвегию вместе с их общими двумя сыновьями. Также Васил рассказал, что он является сыном пилота самолета, следовавшего в Армению из Югославии с медикаментами после землетрясения 1988 года и разбившегося недалеко от Еревана. Последнее утверждение удалось проверить сразу, связавшись с почетным консулом Сербии в Армении Бабкеном Симоняном. Сын пилота самолета — Драгана Маринковича — живет в Сербии, поддерживая дружеские отношения с Бабкеном, и совершенно не подозревает, что в Армении у него появился “брат”. Но эта история Василу показалась весомой, она возвышала его в глазах общественности — типа, я, сын пилота, приехал сюда после смерти отца, чтобы быть рядом с его могилой. Что же касается кинувшей Васила жены, то здесь все оказалось проще пареной репы: после публикации откликнулась читательница, которая лично знакома с этой “бессердечной” женщиной, она сообщила корр. “НВ” ее номер телефона. Алла, тоже медик по образованию, как и Васил, действительно была его женой. Они вместе приехали в Армению из Норвегии. Здесь сняли скромное жилье и устроились на работу. Через некоторое время у Васила начались проблемы с сотрудниками (не сошлись характерами). После увольнения серб запил. А тут еще обнаружилось, что на деньги Аллы он содержит полюбовницу. Женщина не выдержала, развелась и уехала. То есть она не продала квартиру, как утверждает Васил, а просто перестала оплачивать съемное жилье. Да и детей у них не было. “Может, у него в Сербии есть сыновья, но у нас нет совместных детей”, — сказала по телефону Алла, которая совершенно не озлобилась на бывшего мужа. Напоследок она сказала: “Все, что произошло между нами, не имеет значения и не должно влиять на людское милосердие. Васил действительно очень умный парень, и если вы сможете ему хоть чем-то помочь, помогите, потому что он сам не выберется из этого болота”.
Если говорить о психологическом внутреннем протесте, то нельзя не вспомнить езидку Гоар (на снимке), пережившую смерть ребенка и последовавший развод с мужем. Все это ее ввергло в состояние депрессии и безумия, что не смогли вынести родственники и отвернулись от несчастной. Гоар молода (ей нет и сорока), симпатична, в силу этих причин боится ночевать в подъездах — мол, могут изнасиловать. Между тем недавно женщина шокировала ереванцев своим новым “нарядом” — она вышла почти в неглиже на улицу.
По данным социальных служб, более 10 процентов бомжей — люди с высшим образованием. К ним относятся и Аида, и Васил, и многие другие герои наших публикаций. “Да, среди бомжей есть реально образованные люди, — продолжает нашу беседу Наталья Панфилова. — Все это тянется с 90-х, когда люди выпали из обоймы жизни во время перестройки. Один из моих знакомых был начальником завода, потом его “сдвинули”, он не смог принять реалии новой жизни, запил, жена сказала: “Я не готова тебя тащить с твоими “терзаниями”. Он переехал к матери, после смерти которой пропил квартиру. Нет, эта история отнюдь не о человеческих слабостях. Конечно, нужно иметь гордость, чтобы так не упасть. Но есть хорошее выражение, которое как нельзя лучше характеризует бомжей: гордость — это палка о двух концах: с одной стороны, она не дает упасть, с другой — упавшему не дает подняться”.
Отчего так трудно бомжам вернуться к нормальной жизни даже тогда, когда кто-то реально протягивает руку помощи? “У восточных мужчин, и армян в том числе, психика особенно хрупка: они либо на настоящем коне, либо в воспоминаниях, что они были на коне, — говорит психолог. — Самооценка зачастую складывается из того, что человек сам себе намыслил. Развенчивать собственные мифы всегда больно. Изменения в жизни будут лишь тогда, когда человек сам себе признается и примет реальность. Многие не возвращаются из страха. Так же бывает и с покушавшимися на самоубийство, которых не сразу возвращают домой, понимая их состояние — они боятся смотреть в глаза соседям и родственникам, которые видели их, окровавленных, посиневших, когда их увозила “скорая”. Этот страх очень сложно преодолеть. Так же и у бомжей”. И тогда бомжи придумывают истории и возвращаются в некий возраст, когда им было хорошо (в психологии это называют регрессией), и свято веруют в то, что им вернутся квартиры, которые они пропили или продали мошенникам, веруют в то, что придет добрый волшебник и решит все их проблемы, не разбираясь, кто прав, кто виноват, проглотив их “правду”.

К счастью, среди наших героев, бомжей и просто обездоленных, можно выделить тех, кто смог собраться с силами и подняться со дна. И пусть они не хватают звезд с неба, но уже не ползают по дну. Нарину Мартиросян родственники лишили жилья за то, что она отважилась на замужество с детдомовцем Арамом Микаеляном. Но это был лишь первый удар. Последовавшая трудная беременность и рождение неполноценного ребенка стали новым испытанием. К моменту, когда наша газета заинтересовалась этой историей, семья Микаелянов жила в палатке в Харберде и с ужасом ожидала наступления зимы. Добрые люди помогли — семья сняла скромное жилье. Потом хозяин проникся их историей и перестал взимать плату, попросил лишь за садом ухаживать. Сейчас Арам, музыкант по образованию, почти каждый день приезжает в столицу — кому-то поможет машину разгрузить, кому-то мебель или технику починить, по пути насобирает бутылок… Худо-бедно, но деньги в дом приносит. Нарина тоже не сидит сложа руки — делает различные сборы и помогает людям траволечением. Результаты и людская молва не оставляют ее без клиентов. Их совесть осталась чистой — они не воровали, не убивали и более того — они не сдали больного ребенка в детский дом, как им многие советовали. Свой крест они несут достойно.
Семья талантливой гимнастки Белы Варданян, перебравшаяся в Армению из Узбекистана и оставшаяся на улице на новеньком диване, который они успели приобрести здесь, тоже выкарабкалась. На эту историю люди отреагировали особенно душевно — в итоге удалось собрать около 2000 долларов, а также обеспечить семью одеждой, продуктами и дровами. Более того, Гагик Царукян учредил Белочке ежемесячную стипендию и пообещал отслеживать работу и успехи талантливой гимнастки, отчего ее стипендия будет только расти.
Молдаванка Вера Чебано, оставшись сама без жилья, взяла опекунство над бездомным, когда ему потребовалась операция по ампутации обмороженных ног. Из-за Сержика она вышла впервые на улицу с протянутой рукой — прооперированному нужны были бинты, зеленка, йод и прочее. И хотя у них абсолютно ничего нет (вещи украли в больнице), они счастливы, что им удалось снять комнатенку. А читательница “НВ” Сусанна Чакарян-Авакян пообещала инвалиду коляску, оставшуюся после ее мужа-колясочника.
В психологии есть термин отрицания. Почему люди отрицают болезни, оттягивая поход к врачу, почему отрицают серьезность происходящего? Попав в очень трудное положение, человек зачастую говорит: “я сам справлюсь”, но между тем трясина его засасывает все глубже и глубже и самым легким выходом кажется дно. А чтобы подняться со дна, человеку нужно самому себе признаться, что нужна помощь. И главное, чтобы нашлись люди, готовые протянуть руку помощи. А таковых бывает мало…