“Я привез вам сюрреализм”

Архив 201114/07/2011

В Национальной галерее — аншлаг. Не во всем пространстве, но в нескольких залах точно: народ беспрерывным ручейком — жара не помеха — приходят на выставку “Дали и сюрреалисты”, которая будет экспонироваться до середины октября.

Скажем сразу: эта выставка не только главное событие нынешней художественной жизни страны, но определенно главное, начиная с Первой республики. Конечно, речь о зарубежной выставке, с учетом громкого имени экспонентов, количества и качества представленных работ. Разумеется, в Ереване было немало великолепных, масштабных выставок. Вспомним хотя бы югославских примитивистов, чешское стекло, современный французский гобелен, ряд других. Вспомним выставки Отто Дикса, Баухауза и японской гравюры опять же в Национальной галерее.
Но “Дали и сюрреалисты”… Кто бы мог подумать. Роскошная случайность, получившая убедительную поддержку Минкульта. Любопытная история, достойная внимания. “В прошлом году зашел в Галерею художник Жан Казанджян, — говорит директор НГА Фараон Мирзоян, — поговорили, он преподнес свой альбом. В разговоре предложил привезти в Ереван коллекцию сюрреалистических гравюр Дали из коллекции Пьера Аржилле. Я, конечно, согласился, но попросил прежде всего обратиться в Министерство культуры. Дали — не шутка, дело серьезное… Письмо-предложение нашло полное понимание руководства Минкультуры. Процесс, нелегкий, пошел, результат — налицо”.
…Издатель, а также заядлый коллекционер футуристов, дадаистов и сюрреалистов Пьер Аржилле познакомился с Дали в 1934 году. Взаимопонимание было полным. Особенно привлекли внимание Пьера гравюры Дали, к которым тот незадолго до того пристрастился. В 1956-м они заключили первый договор для совместного издания книг с иллюстрациями Дали. В 69-м и вовсе заключили долговременный контракт — так появились более 200 офортов. Темы, то есть литературные произведения, как правило, классику, предлагал Аржилле. В 74 году их творческие пути разошлись, но теплые отношения прерваны не были. Пьер Аржилле, кроме того что выпустил высокие образцы оформительского и полиграфического искусства, собрал высококлассную коллекцию сюр-гравюр, открыл свою галерею “Фюрстенберг”, скоро ставшую знаменитой, где показывал свою коллекцию. Много раз представлял ее и за рубежом.
Интрига в том, что сорок лет назад случайно-неслучайно встретились к обоюдному удовольствию парижский издатель Пьер Аржилле и бейрутский художник Жан Казанджян. Работы Жана пришлись Пьеру по вкусу — началось их сотрудничество. Жан — художник весьма талантливый — к тому времени встречался и общался с такими art-звездами, как Бэкон, Калдер, де Кирико, имел не одну выставку. В итоге, тридцать лет назад он женился на дочери Пьера Аржилле Кристин. В 2000 году они переехали в Лос-Анджелес. Остальное, в частности нынешняя экспозиция, изящно вписывается в семейную сагу. Продолжение ее последует в виде выставки Жана в Национальной галерее. Весьма достойный мастер.

Несомненная гениальность Дали проявилась в самые юные годы — страсть, причем единственная, к искусству зародилась в малолетстве. Как, очевидно, и экстравагантность, и фантастическое воображение. Он впервые поехал в Париж в 1926 году и встретился с другим уже сформировавшимся гением, тоже испанцем — Пикассо. И был оценен. Естественно, его зацепил сюрреализм, только-только набиравший силу. В 31-м году Дали влился в группу Андре Бретона — отца-основоположника направления. Основные принципы сюрреализма пришлись по нраву молодому Дали. Он умел освобождаться от рациональных связей, внутри огнем горели неконтролируемые разумом импульсы, творил он быстро, не зацикливаясь на осмыслении своего художественного продукта. Звезда Дали взошла быстро и навсегда. Он разработал свой параноидально-критический метод работы и наслаждался его результатами. Он балансировал на грани реальности и грезы, сновидений и галлюцинаций, автоматизма и Фрейда. Дали рисовал картины, резал гравюры, писал, снимал кино — гений его был всеобъемлющ. “Сюрреализм — это я” — возвестил Дали, что совсем не помешало ему расплеваться с Бретоном и в 39-м официально перестать быть сюрреалистом. Тем не менее для абсолютного большинства и по существу он остался им на все времена. Влияние его огромно, не поддающееся подсчетам.
В 36-м Дали прибыл в Штаты, и на открытии своей выставки эпатажно заявил: “Сюрреализм — это своеобразный яд. Сюрреализм — это самое сильное и самое опасное отравляющее воображение вещество в искусстве. Против сюрреализма нельзя устоять, он страшно заразен. Будьте осторожны, я привез вам сюрреализм”.
Теперь этим ядом можно заразиться в Национальной галерее. На выставке десятки гравюр, в основном иллюстраций Дали к произведениям демонического Лотреамона, Захера-Мазоха, Гете, Ронсара, Аполлинера, даже Мао Цзедуна. Несколько серий: “Мифология”, “Сюрреалистическая тавромахия”, “Хиппи”, “Дон Жуан”. Авторские оттиски, им же подписанные. Совершенно нетрадиционный, сугубо далианский подход к иллюстрации. Искать точные пластические эквиваленты — пустое дело. Опять же полный сюр. Читал ли он собственно произведения? Может, между строк? Или по диагонали? Как бы ни было, это виртуозное и многослойное отражение его прочтения, его видения, его “литературы”. Те же не раз виденные символы: улитки, мягкие текучие часы, слоны на тонюсеньких ножках, ящики в человеческих телах, костыли, муравьи… Осколки впечатлений со дня рождения, заново осмысленные. По далиански.
Дали — действительно гениальный мастер, для которого нет никаких ограничений в искусстве, в том числе и технических. Поистине он мог все. От тончайшей как паутина линии иглой по стальной пластине и далее до бесконечности. “Научись прежде всего рисовать и писать, как старые мастера. Потом можешь делать, что хочешь, и тебя будут уважать” — одно из его десяти правил для художника. Так что именно этому надо учиться у гения, залетевшего в Ереван.
Кроме гравюр Дали, Кристин Аржилле и Жан Казанджян привезли несколько изумительных гобеленов, по эскизам Дали выполненных в мастерских Обюссона, а также работы других мастеров-сюрреалистов. Эротизированные изысканные листы Ганса Белмера, чувственно-изящные гравюры первой дамы сюрреализма Леонор Фини, метафизические офорты Де Кирико. Включены в экспозиции рисунки Жана Кокто и его гобелен, а также ксилогравюры Василия Кандинского. Это совсем не сюрреализм, но также очень интересно.
В соседних залах представлены произведения армянских художников, испытавших известное влияние сюрреализма. Многие не смогли избежать искуса. Это Ерванд Кочар, Хорен Тер-Арутюнян, Рудольф Хачатрян, Сергей Параджанов. Даже Акоп Акопян (в экспонированных работах Акопа никакого сюра нет. Вот если бы показали его пейзажи с манекенами и ожившими колюще-режущими инструментами — было бы другое дело). Наконец, в экспозиции есть и совершенно официальный армянско-парижский сюрреалист Левон Тутунджян, посвятивший этому “яду” все свое творчество.
Остается добавить, что к выставке выпущен отличный альбом-каталог, вместивший едва ли не всю заморскую выставку.
…Народ ходит на выставку с энтузиазмом, и с не меньшим рвением пытается постичь и расшифровать сюрреалистические тайны. Неважно, удастся ли это. Главное — забыть о реализме армянской жизни, расслабиться и получить удовольствие от настоящего сюра. Того, что даровали “Коллекция Аржилле”, Минкультуры и Национальная галерея. Это дорогого стоит.