“Я никогда не покидала своего профессионального поприща, но и никогда не отворачивалась от своего призвания”

Архив 201125/06/2011

Сэда Константиновна Вермишева пользуется известностью и в Армении, и в России. Поэт, публицист, ученый, общественный деятель… Член Союза Писателей СССР с 1974 года, председатель российского культурно-исторического общества им. Грибоедова, сопредседатель Московского общества дружбы с Арменией, сопредседатель русскоязычной секции СП Армении, член правления Международной ассоциации содействия культуре, член правления Союза Армян России. Родилась она в Тбилиси, детство провела в Москве. В годы Великой Отечественной отец в рядах Московского ополчения добровольцем ушел на фронт. Семья была эвакуирована в Тбилиси, затем в Ереван, где С.Вермишева закончила школу, а затем экономический факультет ЕГУ и аспирантуру. Успешную научную и общественную деятельность С.Вермишева сочетает с напряженной творческой работой. Она автор более 10 поэтических сборников. Ее стихи переводились на армянский, французский, словацкий, польский и английский языки. За плодотворную общественную деятельность на благо Армении, Карабаха и России С.К.Вермишева удостоена правительственных наград. Она награждена медалью “Благодарность” (НКР), медалью “Мовсеса Хоренаци”, “Серебряным крестом” САР, а также Лермонтовской и Шолоховской медалями. И еще: она является лауреатом 1-й премии СП РА за лучшее представление Армении в России в области литературы.
“Нас (как личностей — ред.) формирует и среда, и генетические коды”, — говорит Сэда ВЕРМИШЕВА, расшифровывая некоторые из этих кодов, в беседе с корр. “НВ”.
— В школьное время я отличалась гуманитарным складом. У нас в Пушкинской школе была замечательная преподавательница Седа Александровна Аветисян, которая привила любовь и понимание русской литературы. От нее мы узнали о существовании не только “официальной”, признанной литературы, но и “неофициальной”. А учились мы во времена Сталина, жили в очень жестких цензурных ограничениях. …Русская литература не абстрактна, она не этнична, она пестает нравственное начало. Отсутствие этноцентричности делает ее великой литературой. Национальные литературы в этом отношении гораздо слабее. Но я не пошла на филологический факультет. Мой папа занимался экономикой республики. Вообще родители считали, что литература — бесперспективное дело, и хотели видеть меня в сфере народного хозяйства и экономики. Так я с предрасположенностью к литературе пошла на эконономический факультет ЕГУ. В тот период я очень увлекалась поэзией Серебряного века. Потом мне повезло в том отношении, что я вышла замуж за человека, мать которого была специалистом русской литературы, заведовала кафедрой в университете. К моему увлечению она отнеслась с большим пониманием. Но тогда я не писала стихов, меня не устраивало, что получалось как-то подражательно, я не могла отразить все чувства… Маяковский для меня был слишком резок, классика была слишком плавная… Знаменательное событие — я возвращалась из командировки и рядом со мной оказался молодой человек, который мне начал читать стихи Цветаевой. Цветаева для меня стала проводником в литературу. Я поняла свободу самовыражения и обратилась к собственной поэзии. На тот момент мне было уже 32 года, имелся уже жизненный опыт и не надо было подражать, заниматься перепевами — передо мной была собственная жизнь со всеми ее красками. Отсюда и начался мой путь в литературу. Я никогда не покидала своего профессионального поприща, но и никогда не отворачивалась от своего призвания.
— А помните свою первую публикацию?
— Честно говоря, не помню, но очень хорошо помню выход первой книги. У меня была собрана книга с предисловием авторитетного московского писателя, но, проходя через цензуру, получила такую оценку: “Книга не антисоветская, но и не советская”. Я была очень обескуражена таким поворотом. Потом, к моему счастья, поменялся директор издательства, который отнесся к книге с большим пониманием — что-то исправили, что-то убрали. И вышла малюсенькая книжечка в один печатный лист очень маленьким тиражом. Но мне удалось себя выразить. Редактор Левин разослал книжку по разным адресам, и, к моему удивлению, я получила колоссальное количество положительных отзывов — от Тихонова, Озерова, Анненского, Снегова, сразу же откликнулась Сильва Капутикян в “Гракан терте”. Потом меня приняли в Союз писателей СССР. Я пришла к секретарю СП совершенно не по писательским делам и, между прочим, показала сборник. Он пролистал и спросил: “А почему ты не подаешь дела в Союз писателей?” Я растерялась, так как об этом даже не было мыслей. Тогда было много великодушных людей. С одной стороны, жесткая цензура, с другой — хорошие человеческие качества. Мне дали очень хорошие рецензии. Словом, имея всего одну книжечку, я вступила в ряды Союза писателей. Так началась моя писательская деятельность без отрыва от основной работы. А тогда я работала старшим научным сотрудником в Институте экономики и планирования госплана.
— Вы чувствуете себя русскоязычным проводником армянской культуры?
— В Армению я попала в 12 лет во время эвакуации из Москвы. У меня была советская культура в армянской интерпретации, но все-таки тогда была определяющей русская литература, которая задавала всем вектора… Я не могу сказать, что являюсь проповедником армянской культуры в Москве, но, конечно же, представляю Армению, так как меня воспринимают как армянку.
— Но ваше творчество не лишено армянских мотивов…
— Когда была советская унификация, то армянское своеобразие для меня было очень дорого, я его пестовала. Теперь, когда осталось одно своеобразие, мне интереснее универсальные процессы, универсальные ценности. Если мы посмотрим на сегодняшний мир, в частности на все постсоветское пространство, все своеобразны и все друг с другом враждуют. Это сплошная этническая ненависть, которая приводит к войнам, распрям, неспособности учитывать интересов друг друга.
— Как насчет способности литературы объединять народы?
— Известно, в литературе изначально заложен гуманистический смысл — духовное единение, которое превыше материального. Просто не существует великого литературного произведения, в котором бы пропагандировались насилие и вражда. Всегда литература должна идти на преодоление человеческих слабостей — возвышаться над ними и указывать некий путь. Я не говорю, что следуя этому, нужно блокировать реальность, но литература должна помогать человеку возвышаться над своими низменными качествами, которые также изначально в нем заложены. У литературы есть огромные возможности в единении, примирении, воспитании, и нужно ей уделять больше внимания, чем сейчас уделяется.
— Между тем в некоторых странах — к примеру, в Азербайджане, — писатели, обращаясь к темам, разжигающим национальную рознь, становятся героями, получают высокие государственные награды. Как нам не поддаться искушению ответить тем же?
— Надо предлагать позитивные решения. Разжигая национальную рознь, разрушили Советский Союз. Что мы от этого получили? Ни один народ ничего положительного не получил, кроме разрушения, деградации, бедности, безработицы. Все это искусственно делается в интересах определенного слоя населения и каких-то держав. И я думаю, что не надо отвечать на “дурак” “сам дурак”, а быть выше всего этого, задавать высокие образцы отношений.
— Каким вы видите выход национальных литератур к мировому читателю?
— Ну, во-первых, это качество, во-вторых, хорошая переводческая школа, а в-третьих, развитие издательской деятельности, которая будет распространять свою национальную литературу. Нельзя вариться только в собственном соку. Чтобы литература была хорошей, нужно непременно также переводить литературу других народов на армянский язык.
— Наверняка в вашем становлении немалую роль сыграло ваше происхождение, корни…
— Конечно, нас формирует и среда, и генетические коды. И если раньше я не задумывалась об этом, то сейчас стала по-другому оценивать корни. В моей родословной есть деятели, которые внесли вклад в развитие России и Армении. Для них превалировала государственная и военная идеи, что для меня тоже очень важно. …Предки по отцовской линии получили российское дворянство еще при Екатерине II, а при Павле I — княжеское звание. Князья Аргутинские-Долгорукие принадлежали к армянскому роду Захаридов. В основном они были военными. И даже имея церковное звание, епископ Иосиф Аргутинский не сходил с коня. Основатели нашего рода — воители Захарий и Иван участвовали в создании грузинской государственности в союзе с армянскими княжествами… 
Беседовала Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН