“Я не принимаю рынок, рынок не принимает меня”

Архив 201016/02/2010

Ара АЙТАЯН — человек глубокий и совестливый. Из тех людей культуры, кому не дают покоя проблемы не только искусства, но и общества, и составляющих его граждан. Его обеспокоенность отражается прежде всего в картинах, в образе мыслей. Как же он себя позиционирует? “Когда я демонстрирую свои работы, — говорит он, -зрителям бывает довольно сложно ответить на этот вопрос. Сам же о себе я скажу, что имею свое видение, свой внутренний мир, свои лейтмотивы, однако важнейшим своим делом считаю создание новых образов и новой иконографии. В моих картинах присутствуют различные жанры: натюрморт, портрет, иные композиции — однако все это не на “авансцене”, а в “глубине”. Мое искусство есть нечто между абстрактным и полуабстрактным предметным миром. Абстракционизм и все тому подобное меня не удовлетворяет, я хочу создать некий художественный эквивалент нашей действительности и нашего бытия. Поэтому доминирующий фактор при этом — судьба нашего народа”.

— А можно сказать, что Армения формирует стилистику твоего искусства и арт-видения в целом?
— Моя концепция в том, что творчество должно быть в определенной мере автобиографичным и иметь некий код времени. Ведь рельеф нашей страны имеет весьма динамичную структуру, и диаграмма биения наших сердец, по-моему, идентична его графическому изображению.
— У тебя есть желание заглянуть в завтрашний день или даже послезавтрашний?..
— Как сказать… Свободное творчество позволяет почувствовать запах тех течений, которым еще только предстоит дойти до нас, — назовем это “ароматом завтрашнего дня”. Театр или кино связаны с серьезными капиталовложениями и коллективной деятельностью, поэтому там весьма трудно реализовать серьезные, формальные и жизненные задачи. А вот индивидуальное искусство дает возможность создавать модели в локальном пространстве. Я, отчетливо представляя потенциал нашей страны, считаю, что если нам и предстоят какие-то достижения в искусстве, то только и только в индивидуальном творчестве. Хотя кто знает, как все обернется в будущем.
— Как ты относишься к новомодным течениям в искусстве? Разве они не идут вразрез с твоим видением…
— Все относительно. Считать меня таким уж ярым противником модных течений, думаю, не совсем верно: я не сторонюсь новизны, нового “языка”. Другое дело, что за счет трансформации у меня получается совершенно иной продукт. …Если “сырье” для своего творчества я черпаю на родине, то механизмы самовыражения и их формулы нахожу за ее пределами. Поэтому неудивительно, что мое творчество в Армении не пользуется спросом. Я не принимаю рынок — он не принимает меня. До сих пор ни одна моя картина не была приобретена жителем Армении.
— Тогда для кого же, кроме себя, ты пишешь картины?
— Если у меня нет покупателей, это не означает, что у меня нет и зрителей. Ведь общество, в котором я работаю, не ставит никаких задач в искусстве, не стимулирует творческий и интеллектуальный рост Артиста. Я сам придумываю для себя задачи и сам же нахожу их решения. Остальное — дело зрителя. Не скажу, что я в диком восторге от общего регресса культуры. Более того, меня очень беспокоит будущее армянского искусства в условиях, диктуемых рынком. Хотя как это ни парадоксально, но для самого творческого человека эти условия благотворны. Творчество не только способ удовлетворить свое ущемленное “эго”, но и стимул идти вперед.
— А каковы приобретения нового времени и что, наоборот, исчезло?
— На мой взгляд, в нашем обществе пропала одна важная вещь — мы перестали быть народом с единой судьбой. Тот лучик надежды, который забрезжил в 88-м, вера в очищение и восстановление морального облика нашего народа, увы, канули в Лету. Непродолжительное духовное единение рассеялось в одночасье, как утренний туман. Взаимопонимание и любовь уступили место новым технологиям существования. Появился новый подвид гражданина, умеющего проворно изворачиваться от всевозможных “даров” судьбы, сопровождая это самоутверждением за счет беды ближнего.
Произошел раскол — фактически возникло два разных общества. Причем, что самое страшное, одно из них, представляющее людей богатых, постоянно пытается афишировать свою заботу о неимущих “братьях”. Я не могу понять, как можно заранее посылать операторов в какой-то периферийный городок, чтобы те смогли зафиксировать приезд богатых дядей, приносящих в дар телевизоры бедному соотечественнику, в котором тот ничего о себе никогда не увидит? Как так можно? В результате бедный рано или поздно вынужден будет покинуть насиженные места в поисках лучшей жизни. Вот и получается, что забота богатого о ближнем ведет… к полному исчезновению последнего. По крайней мере мне так кажется.
— Как-то очень все мрачно получается. Неужели выхода нет?
— Есть. Необходимо отказаться от всего того, что на протяжении лет нами же и отвергалось. К примеру, не так давно интеллигенция весьма негативно отзывалась о наградах, званиях и регалиях, но в то же время люди принимают таковые, когда они адресованы им самим. Результат — разлад и полная анархия как в искусстве, так и вообще в какой бы то ни было системе ценностей. Каждому из нас надо научиться отказываться от “даров”, равно как и болезненной тенденции их приносить.
— Кроме собственного творчества ты, кажется, занят и чужим. Так говорят.
— Да, организовываю выставки. К примеру, в прошлом году я сделал японско-армянскую выставку, в которой вместе с нашими художниками участвовала дюжина японцев. Было представлено около ста работ. До этого прошла моя персональная выставка в Токио.
Я и сейчас работаю с галереей “Ginza 1 Chome”, она в прошлом году представляла меня в Бельгии на Art Expo, а в этом году — в США. Это в свою очередь дает мне возможность представлять зарубежных мастеров, приглашать их в Армению. В этом году состоится очень интересная выставка фотографа Такуджи Шимара, с которым я сотрудничаю уже четыре года. В прошлом году в Центре экспериментального искусства он показал свои фотографии старого Парижа. В Армении же он сделал серии портретов молокан из села Фиолетово, ереванских авто и, самое главное, фотографии, отражающие конфликт периферии города и центра. Не ностальгируя по старому Еревану, он мастерски подметил все тонкости и полутона, которые недоступны нашему взгляду. Кстати, за эту серию он был удостоен высшего приза во Франции на конкурсе знаменитого Люсьена Эрве.
По окончании выставки Такуджи планирует подарить свою серию Музею истории Еревана, и наш зритель увидит свою столицу глазами японского мастера. Очень интересно, скажу я вам!