“Я не люблю фатального исхода…”

Архив 201208/03/2012

Так называлась статья в вашей газете от 14 февраля, посвященная Владимиру Высоцкому. Ее автор протоиерей Михаил Ходанов, подготовила Елена Шуваева-Петросян. Отмечу сразу, журналистка мне знакома по многим публикациям и производит самое благоприятное впечатление.

Ее статьи читаются с удовольствием и до самого конца, что не так часто встретишь в нашей с вами современной журналистике, и мы, в процессе работы с супругой над книгой об армянских связях Высоцкого, которая скоро увидит свет, не раз пользовались цитатами из ее статей. Они непременно будут отражены в книге. Примечательно то, что работа над ней заставила нас перерыть множество литературы на интересующую тему, поэтому я могу сказать, что о Высоцком знаю вполне достаточно, чтобы иметь собственное мнение. Именно эти знания позволили мне написать эту статью, в которой я не только подвергаю сомнению описанные в газете факты, но постараюсь их опровергнуть, ибо, по моему глубокому убеждению, они не соответствуют действительности.

Не хотелось бы уличать служителя церкви в неточностях, ибо свято верю в незыблемость как самой христианской церкви, так и в высокую интеллектуальную состоятельность ее служителей. Был даже лично знаком с некоторыми служащими Русской Православной Церкви в Ереване, в Канакере. Прекрасные люди и примерные христиане! Поэтому постараюсь быть по возможности тактичным. Итак, в чем я вижу противоречия! Протоиерей Ходанов в начальных примерах из песен Высоцкого приводит в одно из доказательств своей версии такие строки:
Я не люблю насилье и бессилье, —
Вот только жаль распятого Христа!
Действительно можно было и взять в основу своих выводов именно эти строки. Если бы не первоначальный вариант: “…И мне не жаль распятого Христа!”
Да, сначала строфа была написана именно так: не жаль… Если всмотреться в произведение, то именно эта строка напрашивается в текст, выдержанный в мощном, сокрушающем стиле. Вспомним: Я не люблю… и далее идут перечисления того, что не любил поэт. Не любил категорично и безоговорочно:
Пусть впереди большие перемены —
Я это никогда не полюблю!
Слышите, какая решимость? И на ее фоне вдруг непонятный сбой накала: “Вот только жаль…”
Думается, если было жаль, то Высоцкий вообще не писал бы об этом, резко сбив тем самым тон всего произведения. Это не в его духе. Строка была заменена позднее, скорее всего, под давлением со стороны, дабы не обидеть верующих, которых в России даже в советское время было достаточно. А Высоцкий любил именно Россию, а не ее правителей! Значит, ему традиционно было неважно, что скажет партия и правительство, но важен человек, его согражданин. А может и каждый человек в любой стране и любого вероисповедания, так как сам он в Бога еще не верил.
Он был неверующим почти до самого конца жизни, о чем свидетельствуют не только его друзья и знакомые, но и жена Марина, которую он, как мы знаем, любил необыкновенно. Вспомним, в своей книге “Владимир, или Прерванный полет…” она пишет: “Мы оба с тобой неверующие”. Поэтому история с крестом, подаренным Людмилой Абрамовой по поводу его крещения в Армении, вызывает сильное сомнение. Если бы она знала о крещении отца своих детей, то знали бы и дети! Однако из уст Никиты Высоцкого такой информации не звучало. А Марина тоже не догадывалась? Вспомним: в руку тела мужа в гробу она противилась положить маленькое святое писание, кем-то настырно предлагаемое. Лишь видя отчаяние ходатая, она согласилась положить его, но не в руку, куда обычно вкладывается писание, а спрятала ему под свитер!
Разве эти факты не развенчивают миф о крещении Высоцкого?
Но вот еще что. Автор пишет, что Давид Карапетян по незнанию уверял Владимира, что армянская церковь такая же православная, как и русская. Что ж, будучи совершенно не знакомым с историей христианства, пожалуй, можно в это и поверить. Однако!
Два взрослых человека, армянин и русский, пусть даже оба неверующие, просто не могут не догадаться, если церкви одинаковые, то они и звучали бы одинаково. Скажем, как Грузинская Православная Церковь. Но не армянская!
Впрочем, согласен, пусть это слабый аргумент. Но даже при самом больном воображении никак не верится, что оба, киновед-переводчик и известный на всю страну бард, два начитанных, интеллектуально развитых человека наивно не догадывались ни о чем! Они что, вообще не знали никакой истории? Давид знал точно, и знал все! Никто не сможет поколебать моей уверенности в том, что Давид знал о различиях конфессий, потому что об этом знает каждый армянин с подросткового возраста как минимум! Получается, что он обманул друга, сознательно и бессовестно!
Если бы вы знали, как он относился к Владимиру, если бы вы знали, кем он был для него, то сама мысль об обмане человека, который говорит правду в лицо любому, даже самому высокопоставленному чиновнику, и который, как пишет сам Давид, для тебя все, не зародилась бы даже в самом пьяном угаре! Не было ни незнания, ни ошибки!
Но дело даже не в этом.
Во время ереванских гастролей друзей всюду сопровождал двоюродный брат Давида Мгер (Ревик) Карапетян, ныне доктор исторических наук, профессор Ереванского педагогического университета. Он находился с ними все время, начиная со встречи в аэропорту и до отбытия в Москву. Все время! Я встретился с ним, и во время беседы едва не единственный ныне свидетель, Ревик, ответил такими словами: “Я ничего (!) не знаю о крещении Владимира в Армении. Даже не представляю, как это могло произойти без того, чтобы я не узнал. Все дни его пребывания я находился рядом. Только несколько раз я отсутствовал, но при самых обыденных обстоятельствах. Однако уверен, произойди такое важное событие, я бы знал совершенно точно!”
Думаю, сомнений остаться уже не должно, не крестился Владимир в Армении, в армянской, если я правильно понял протоиерея, “ереси”. Об этом Ревик говорил не только мне, но еще и соавтору нашей книги, Татьяне Искандарян. Повторюсь: говорил лично!
То есть если Владимир и крестился в Ереване, то слишком уж тайно, да еще и ночью. Потому что днем Ревик был рядом. Уж он точно не пропустил бы этого важного факта! А если допустить, что подобное все же было, то сегодня, через много лет после смерти Высоцкого, мы бы знали об этом абсолютно все.
Думаю, аргументов в пользу фальсификации событий достаточно. Тем более что протоиерей не указывает ни церковь, в которой якобы крестился Высоцкий, ни конкретный источник своей информации.
Однако Высоцкий все же пришел к Богу, правда, незадолго до смерти. Об этом свидетельствует тот факт, что за несколько дней до кончины он желал обвенчаться в церкви с одной молодой особой, ныне достаточно известной. Поэтому имени не называю. Объездил несколько церквей, но нигде не брались за греховное венчание женатого человека, ибо он с Мариной Влади не разводился. И приведенные строки — //Мне меньше полувека — сорок с лишним. //Я жив, двенадцать лет тобой храним. //Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним, //Мне есть, чем оправдаться перед ним, — адресованные автором Марине Влади, написаны незадолго до смерти, буквально за пару месяцев. Поэтому давайте согласимся, они не могут свидетельствовать о крещении Высоцкого в Армении.
Теперь хочу обратиться непосредственно к протоиерею Михаилу Ходанову. В Библии говорится о терпимости к другим религиям. Ну если уж относиться терпимо к исламу, иудаизму и другим мировым религиям, то к христианским конфессиям уже не только сам Бог велел относиться терпимо, но и простое человеколюбие. Я еще ни разу не слышал от кого-либо в Армении о русской православной “ереси”. Ибо такого понятия быть не должно ни при каких условиях! Однако не раз был свидетелем подобных высказываний со стороны русских служителей Бога милосердного, причем не рядовых служителей, а значительно выше по статусу. В вашем тексте, пусть не напрямую, но понятие “армянская ересь” присутствует. Даже не предполагаю, чем это может быть вызвано! И с какой стороны вообще любовь к Богу можно посчитать ересью? Тем паче, обращаясь к первым христианам.
Не судите строго, если в чем-то не прав, а если прав, не судите тем более.
С уважением,
Альберт МЕЛКОНЯН