“Я могу быть кем угодно, потому что я дома”

Архив 201404/09/2014

“Когда заканчивала школу, мой класс заказывал себе майки. С лицевой стороны дизайн предусматривал популярную цитату или прозвище, характеризующее ученика. Мое прозвище было — “Армянка”, — рассказывает на страницах repatarmenia.org Алиса АНАНЯН из Вашингтона. — Я была единственной армянкой во всем классе. У меня на шее почти всегда висел деревянный брелок с надписью “АРМЕНИЯ” и на руке всегда были кожаные и тканые браслеты с национальной символикой. Ничуть не умаляя роли настоящих солдат, я хочу сказать, что подобные атрибуты служили мне щитом и мечом. Поэтому, когда я наконец приземлилась в аэропорту “Звартноц” без обратного билета в США, я почувствовала, что могу скинуть свои доспехи и насладиться страной, за которую я так долго “воевала”.

Алиса переехала в Ереван, когда ей было семнадцать. И хотя родилась и выросла она в Соединенных Штатах, там “что-то всегда было не то”. Переезжать в страну, где она обычно проводила не более месяца в год, было страшновато, но она сделала это по собственному желанию и при поддержке своей матери… “Все поначалу казалось кусочком рая, но вскоре ощущение медового месяца прошло. Ну и хорошо! Я никогда не хотела витать в облаках и жить в состоянии обмана. Как только понимаешь, что жизнь здесь далеко не совершенна, начинаешь ее осязать, начинаешь жить”, — делится Алиса. Первый год она провела в индивидуальных занятиях, много читала, учила армянский. И меньше чем через год получила при поступлении в вуз одну из самых высоких оценок. Сейчас она студентка 3-го курса факультета лингвистики Европейской региональной академии, а летом 2011-го стала членом танцевального коллектива “Муш” — она всегда мечтала танцевать в составе ансамбля армянских народных танцев. Это стало продолжением танцевальной карьеры, которая началась в раннем детстве с классического балета, бальных и латиноамериканских танцев. После долгих и изнуряющих месяцев репетиций и приготовлений Алиса выступила с сольными номерами на сцене Национального театра оперы и балета. “Много лет назад я дала себе обещание, что я буду танцевать именно там”, — вспоминает она.
Дальше стало легче. Алиса полюбила Ереван за легкость и спонтанность жителей, за отсутствие необходимости иметь автомобиль… “Все всегда поблизости — и ты или знаешь кого-то, или по крайней мере знаешь кого-то, кто знает того, кто имеет именно то, что тебе надо, — говорит она. — Список номеров в сотовом телефоне — это практически моя персональная “мафия”. При этом иногда бывают дни, когда мне хочется исчезнуть для всех, но ты не можешь этого сделать, потому что кто-то услышал, что кто-то сказал, что меня видели в том-то месте, с тем-то конкретным человеком… Короче говоря, город сам по себе уже “мафия”, у него есть глаза и уши… Однажды, еще в Вашингтоне, в магазине заметила в окне витрины отражение магазинных полок, создававших иллюзию гор. Но где-то через 5 секунд все пропало, было видно только бесконечное небо, и мне стало грустно. Теперь мне очень приятно видеть горы — бессмертные, наблюдающие за тобой, поддерживающие тебя, защищающие тебя, всегда служащие тебе опорой, но никогда не вмешивающиеся в твои ежедневные решения — свойство настоящего отцовства, по-моему. Я горда быть их дочерью, находить убежище и строить свою жизнь сознательно и трезво… Означает ли это, что жизнь идеальна? Что в ней нет трудностей? Конечно, есть. Даже отцы и дочери время от времени спорят, но мы договоримся, мы же семья. Я не должна больше отстаивать свое призвание быть армянкой. Люди вокруг меня и так знают это. Сейчас я могу сконцентрироваться на своей индивидуальности. Например, если однажды я захочу одеться и вертеться как хиппи, я могу себе это позволить. А если я захочу надеть тараз и пойти на фотосессию, я это тоже могу. И если я хочу танцевать кочари и вспоминать о сцене — я могу, и если я хочу танцевать сальсу — это тоже вариант. Могу быть и в философском настроении, а могу быть общительной и восхищенной. Я могу быть кем угодно, потому что я дома. Здесь жизнь разноцветная — яркая и живая для тех, кому она принадлежит, для тех, кто сделал ее своею. Здесь когда разрывается сердце, оно по-настоящему разбивается вдребезги… И как человек, который многие годы пишет стихи и рассказы, я должна рассказать, какое это чудо — созидать на родной земле”.