Я Ленина видел…

Архив 201130/04/2011


В очередь к Мавзолею вождя пролетариата стоят иностранцы и девушки из провинции

Мавзолей Ленина, несмотря на 20 лет разгула капитализма, сохранил советский дух — к вождю мирового пролетариата ведет единственная в городе очередь. Сейчас перед Мавзолеем красуется большая яма — рабочие с тихим матерком меняют к майским праздникам просевшую за зиму брусчатку. Милиционеры объясняют, что доступ к вождю открыт, правда, придется выйти на Манежку и занять очередь рядом с Никольской башней. За металлическим заборчиком в колонну по двое стоит человек сто. Так было и в 1984 году, когда я впервые, еще пионером, увидел вождя. Спрашиваю, кто последний, и занимаю место в самом конце. Очередь молчалива.

Пролетариев в очереди, судя по одежде, нет. Долго смотрю на затылок солидного человека в темном пальто, в руке которого портфель “Louis Vuitton”.
— Вы Ленина видели? — обращаюсь к нему.
— Только на советском червонце, — мужчина оборачивается и приветливо улыбается. Знакомимся. Собеседника зовут Алексей, он бизнесмен, москвич, пришел на деловую встречу в “Националь”, но ее перенесли. Поэтому он съел мороженое на Манежной и встал в очередь. По его словам, было бы глупо не воспользоваться таким случаем. “Был советским пионером, а Ленина не видел, так что надо исправлять ошибки юности”, — объясняет он свой поступок.
Больше по-русски поговорить не удается.
— К вождю в основном идут иностранцы, — объясняет милиционер. — Реже — наши провинциалы. Пожилых людей мало. Все больше молодые смешливые девчонки откуда-то из-под Томска.
Немцы дисциплинированно изучают путеводители и о чем-то между собой переговариваются шепотом. Китайцы только улыбаются. Вдруг к очереди приближается мужчина в потертой куртке. Он подходит к китайцам, открывает сумку. Те завороженно заглядывают внутрь.
— Джюй бай юань! — косясь по сторонам, объявляет труженик. Китайцы торгуются, но в итоге отсчитывают девять сотенных бумажек желтоватого цвета. Мужчина быстро сует им три альбома с марками и испаряется. Азиаты долго рассматривают покупку. Из монолога понимаешь, что марка с Брежневым — это пренебрежительное протяжное “фииу”, напоминающее наше “фу”. Зато Гагарин — это восторженное “тайконавт!”.
— Видео, фото, рюкзакс, мобайлс — в камеру хранения! — непонятно на каком языке объясняет женщина-милиционер перед входом на кремлевский погост. В обмен на 40 рублей получаешь номерок и чек некоего ООО “Белое солнце”. Если уж не за державу, то за Ленина становится обидно — вот тебе и бесплатное посещение. Не за это, конечно, боролся старик.
Прежде чем попасть к Кремлевской стене, проходишь через рамку металлоискателя. Дисциплинированнее всех китайцы — как советские физкультурники, они расставляют ноги на ширину плеч и поднимают руки вверх.
Спускаюсь в Мавзолей. И остаюсь один: Алексей отстал у камеры хранения, китайцы — у могилы Гагарина в Кремлевской стене.
Впечатлений не много — Ленин с тех пор, как я его видел еще при живом Андропове, ничуть не изменился, похож на манекен из ГУМа. Никаких особых чувств я не испытал. Поэтому в виде компенсации иду фотографироваться с ряженым Лениным — раньше он на Манежной площади рядом с Историческим музеем сидел. Иногда ему составляли компанию Сталин или Пушкин. Брали за позирование они недорого — рублей по 200. Но знаменитостей нет на месте.
— Ленин сейчас на Арбате, — объясняют продавцы ушанок. — Делу его пришел конец — гоняют его здесь. Непрезентабельным называют. Вы лучше уж матрешку купите — всего 100 рублей.
Богдан СТЕПОВОЙ,
“Известия”