“Я холода боюсь души”

Архив 200912/09/2009

Недавно во французском издательстве “MEDU” в немецком переводе вышел сборник стихов “Никуда” художницы Ноны ГАБРИЕЛЯН, она полтора десятилетия проживает в Германии, так что в известной мере представляет диаспору.

Диаспора, конечно, сильно сказано, ибо Нона училась и формировалась как художник в Ереване. Заграница лишь прибавила к ее искусству некоторые нюансы и оттенки. Без этого было бы совершенно невозможно.
В армянскую столицу она приехала из Тбилиси, поступила в художественно-театральный институт. Скульптор. Потом, когда страну захлестнуло массовое увлечение керамикой, она дрогнула и перешла в керамическое творчество. Выбор абсолютно верный, ибо женщина-скульптор в традиционном смысле в Армении скорее всего не имела бы перспективы. Керамика — другое. Так получилось, что она решительно и сразу отвергла всякую “сувенирную этнографию”, которой увлеклись многие коллеги по цеху. Самостоятельный путь был ознаменован декоративной пластикой. Определение достаточно условное, так как в ее работах ничего собственно декоративного не было. Но была скульптура из шамота и других керамических материалов. Эти материалы, скульптурное чутье и воображение позволили Ноне, что называется, попасть в жилу. Что она с удовольствием и необыкновенным усердием и реализовала. Было еще одно замечательное обстоятельство, так способствующее творческим проявлениям. Керамика позволяла не таясь работать в условиях едва ли не полной свободы, что было невозможно ни в скульптуре, ни тем более в живописи. Так она пустилась в ничем особенным не обремененное самостоятельное плавание, не опасаясь подводных рифов недремлющей идеологии.
В итоге то, что выходило из-под ее рук, стало новацией, чистой, свежей струей в искусстве керамики. Ее произведения не имели признаков традиционной национальной керамики, но в то же время без усилий стали органичной частью армянского искусства.
Керамика Ноны Габриелян была рассчитана на общественные интерьеры и думающих людей, но никак не для праздного, равнодушного взгляда. И дело не только в ее форме, которая не становилась самоцелью. Форма для Ноны всегда была неким керамическим “сосудом”, полным интеллектуального и эмоционального заряда, долго или совсем не затухающего. Поэтому и сегодня, через много лет, как ее керамические работы родились в огне, они заставляют думать, сопереживать — царапают чувства. В них адекватно застыли извечные проблемы, вне всяких границ и конфессий. То, что вечно, то, что идет следом за человеком, где бы он ни был. Нона фиксировала их крепко, ясно и красиво.
Оказавшись в силу известных обстоятельств в Германии, Нона перешла к живописи. Переход произошел без серьезных внутренних конфликтов. Ее картины в известной степени вполне логический парафраз ее же пластики. Объемы, часто разрисованные, перешли на поверхность холста, но при этом не утеряли своей объемности, многослойности. Живопись Ноны метафорична. Она любит играть со светом и тенью, манипулировать “негативами и позитивами”, она вводит в пространство картин зеркала и отражения, что удивительным образом углубляет и трансформирует его, наконец, она от души радуется как бы внезапно обретенному цвету. Картины калейдоскопически красочны, в них нет ничего лишнего, но есть нежные чувства в некоем электризованном, метафизичном пространстве. И мысли соответственно вполне поэтические. Тут нет ничего удивительного, ведь еще одной ипостасью Ноны Габриелян является поэтическое творчество, в основном тонкие, трепетные верлибры, вполне осязаемые, фактурные… Профессионально переведенные на немецкий, они не потеряли прелести оригинала.
Еще одним средством познания и отображения мира стала миниатюрная бронзовая скульптура. Воск и бронза дали возможность делать то, что совершенно не получается с другими материалами. Крошечные восковые фигурки-импровизации запечатлевают сиюминутные ритмы и пульс, даже следы пальцев, а бронза навечно сохраняет биение души и ту самую поэзию, от которой она не отходила ни на йоту, ни на мгновение. Оттого ее искусство — художественное и поэтическое — необычайно цельно. Это грани одного кристалла, и трудно какому-нибудь дать предпочтение.
В Ереване и Висбадене она делает свое искусство, которое давно уже стало частью национальной культуры. “Я холода боюсь души” — в этой короткой стихотворной строке чуть ли не все кредо ее искусства. По крайней мере ее чувственная составляющая.
Карэн МИКАЭЛЯН