“Я бы этих педофилов не то что кастрировала, я бы что-нибудь похуже придумала”

Архив 201117/02/2011

Законодательная инициатива независимого депутата НС Виктора Даллакяна о внесении поправок в Уголовный кодекс наделала немало шума. Напомним, предложения касались ужесточения наказания лиц, совершивших сексуальное преступление в отношении несовершеннолетних. Поправки уже введены в обращение и по регламенту рассмотрение их в НС начнется приблизительно через месяц, то есть в середине марта.

Надо сказать, законопроект выглядел весьма актуально на фоне скандального инцидента с так называемым ахталинским педофилом — собственником корпорации Metal Prince, гражданином США Серобом Тер-Погосяном. В беседе с корр. “НВ” депутат заметил, что случай лишь ускорил работу над поправками к УК — на самом деле идея появилась давно. Кроме того, в своих комментариях он ссылался скорее на общую статистику, нежели на этот конкретный случай.
Так, опираясь на данные судебного департамента, Даллакян напомнил, что судя по делам, рассмотренным в судах общей юрисдикции за 2000-2010 годы, от преступлений сексуального характера в нашей стране пострадали около 100 несовершеннолетних. “Учитывая фактор скрытости таких преступлений, данная цифра отражает только видимую часть реальности. Многие родители детей, которые стали жертвами таких преступлений, по понятным причинам избегают публичности”, — отметил в беседе с нами Даллакян, напомнив, что за преступление, предусмотренное по статье 141 УК РА (действия сексуального характера в отношении лица, не достигшего 16 лет), полагается либо штраф в размере 100-200 тыс. драмов (275-550 долларов США), либо лишение свободы сроком до двух лет.
“По моим оценкам, подобная мера наказания является слишком мягкой для такого тяжкого преступления. Более того, за 2009 год из 18 уголовных дел, которые находились на рассмотрении суда, только по трем в качестве меры наказания был назначен арест. То есть педофилы, заплатив незначительные штрафы, разбегались по домам”, — говорит Даллакян, предлагая, чтобы впредь извращенцев сажали за решетку сроком от 3 до 5 и от 2 до 5 лет. В качестве примера Даллакян сослался на опыт Запада, особенно обратив внимание на тот факт, что в некоторых вполне цивилизованных странах Европы за вольности в отношении несовершеннолетних предусматривается еще и химическая или хирургическая кастрация.
Например, в Чехии после отбывания срока осужденный не может выйти на свободу до тех пор, пока врачи и суд не решат, что он перестал быть опасным для общества. Для этого ему назначается лечение в психиатрической больнице, которое может длиться и год, а то и пять лет или всю жизнь. Впрочем, пациент может избежать этого, добровольно согласившись на хирургическую кастрацию. После процедуры рецидивов у него уже быть не может, и суд с чистой совестью выпускает его на свободу. Комитет Совета Европы против насилия неоднократно заявлял о недопустимости хирургической кастрации ввиду унизительности этой процедуры для человеческого достоинства. Однако чешским властям эти аргументы показались неубедительными, поэтому в ближайшее время применение хирургической кастрации в Чехии прекращено не будет. Более того, во время посещений двух чешских психиатрических лечебниц и двух тюрем эксперты обнаружили, что преступники готовы примириться с кастрацией, ведь они убеждены, что это единственный способ избежать пожизненного приговора.
Методика так называемой химической кастрации была разработана несколько десятилетий назад в качестве гуманной, по возможности безболезненной и безопасной для здоровья и психики альтернативы кастрации хирургической. В 50-60-е годы прошлого века медикаментозное подавление сексуальной функции у мужчин с опасными для окружающих сексуальными предпочтениями в экспериментальном порядке начали применять в США, Великобритании и Германии. В ФРГ закон о химической кастрации был принят в 1973 году. А в 1996 году принудительную химическую кастрацию педофилов-рецидивистов узаконили в Калифорнии и еще в восьми американских штатах. В настоящее время методики медикаментозного подавления либидо в том или ином виде разрешены к применению во Франции, Бельгии, Дании и других европейских странах. Химическая кастрация была недавно введена в Польше в качестве меры наказания, назначаемой всем насильникам, жертвам которых было менее 15 лет. Единственный, так называемый минус этой процедуры в том, что эффект химической кастрации полностью обратим: это означает, что спустя некоторое время после прекращения регулярного приема соответствующих препаратов уровень тестостерона в организме мужчины возвращается к норме, а вместе с ним восстанавливаются и половое влечение с эрекцией. Опять же химическая кастрация предполагает длительный регулярный прием лекарств сначала в местах заключения, затем — на свободе. Но как заставить освобожденного из тюрьмы педофила принимать необходимые препараты против воли? Спрятать таблетку за щекой может каждый.

Примечательно, что большинство опрошенных “НВ” респондентов — простых граждан, в основном родителей — высказываются за применение подобного наказания. Есть сторонники химической кастрации, а есть и более жесткой экзекуции — хирургической. “Моей дочери 13 лет. Каждый раз, когда она возвращается вечерами из музыкальной школы, я нервничаю. Встретить ее сама не могу — работаю. Не дай бог, беда. Я своими руками разорву покусившегося на нее, — говорит Меланья Григорян, экономист. — Нынешнее законодательство считаю в этом смысле более чем несправедливым. Предложенное увеличение тюремного срока также недостаточно. Что такое 5 лет за столь зверское преступление? Мизер”.
Аналогичного мнения придерживается врач-травматолог Артем Мартиросян: “Педофил должен знать, что кара его ждет лютая. И я как отец двух детей только поддерживаю ужесточение подобных мер”. Вера Григорьевна Мелконян — бабушка, которая сейчас воспитывает двух внуков — родители постоянно в отъезде. “На мне серьезная ответственность. Я все время боюсь что-то недоглядеть. Иногда мне бывает страшно от мысли, что моих деток может кто-то обидеть. И не менее страшно от мысли, что изуверам после этого, по сути, ничего не светит. Я бы этих педофилов не то что кастрировала, я бы что-нибудь похуже придумала”, — в сердцах бросила она.
Что касается того, собирается ли сам Даллакян лоббировать идею с кастрированием во время обсуждения поправок в НС в марте, то в беседе с “НВ” парламентарий не пожелал раскрыть карты. Думается, с учетом приведенных им с трибуны примеров из международного опыта такая возможность не исключена. Опять же в обосновании к поправкам он недвусмысленно говорит о том, что “готов работать в направлении еще большего ужесточения санкций против развратителей малолетних”. А стало быть, указанный им срок от 3 до 5 лет заключения — далеко не предел.