WEB Пространство

Архив 201707/03/2017

Розы напрокат, венгерские куры и балетки сорок первого размера…

 

В соцсетях в связи с праздником активизировались не в меру романтичные пары, планирующие оторваться в женский выходной по полной. Достаточно пробежаться по комментариям на фейсбучных страничках ереванских ресторанов… Массы активно интересуются расценками меню, наличием шоу-программы и прочими развлечениями…

Опять же не обошлось без недовольных реплик мужчин, считающих 8 марта пережитком советского прошлого. «И не надоест вам радоваться раз в год всякой мишуре? — интересуется Влад Григорян. — Подумаешь, цветы и подарки, я своей супруге всегда их дарю»… «А 8 марта она сидит без подарка?» — ехидно интересуются дамы. Кстати, о тех, кто остался без поздравлений. Нешуточный резонанс вызвал в сети новый московский сервис. В рекламном анонсе девушкам предлагают розы напрокат. Скажем, если вас не поздравил возлюбленный или вы хотите его позлить, то за 1000 рублей можно заказать на дом букет, пофоткаться с ним и выложить все это в Facebook, Instagram, в общем — куда захотите. Если цветов вам мало, можно арендовать еще и коробочку с украшением Tiffani и тем самым окончательно добить свою пассию. Такой вот мещанский аттракцион, который, впрочем, вполне себя оправдывает. По крайней мере многие россиянки кинулись заказывать вожделенные прокатные цветы, предвкушая сцены ревности и прочие сериальные страсти. Аналогичная услуга стала «гулять» и в нашем сегменте FB, но уже на армянском. Правда, телефон не указан и стоит розовый «веник» несколько дороже — 10 тысяч драмов…

Еще один «больной» вопрос — подарки учителям в школах. Мэрия Еревана поручила установить строгий контроль в школах с целью исключения возможных случаев сбора денег по случаю Международного женского дня… Родителям такая инициатива не очень по душе. «Ну, пусть порадуют учителей букетом. В чем проблема-то?» — вопрошает Гоар Асланян. «Проблема в том, что колхоз — дело добровольное», — считает Рубен Пашинян, и он в общем-то прав. Зачастую родителей, не участвующих в сборах по финансовым причинам, чуть ли не клеймят позором. «Если бюджет семьи не велик, упрекать ее, а тем более ставить ребенка в идиотское положение, типа все дали, а ты что, учительницу не уважаешь — как минимум не честно», — пишет он. «Я не верю, что кого-то повесят за неучастие, и я за то, чтобы дети поздравили учительниц», — позиция Гоар Асланян. «Я всегда добровольно участвую и буду участвовать впредь, — пишет Анна С. — Даже если решат собирать по 5,000 драмов… Потому что ситуация с учителями аховая: пусть хоть так порадуются. Мэрия, видишь ли, запрещает. Пусть сначала у себя порядок наведут».

Под занавес захотелось побаловать дам-читательниц чем-нибудь эдаким и нашлось. Известная писательница Наринэ АБГАРЯН делится воспоминаниями из детства и юности, ассоциируя их с 8 марта. Получилось здорово…

 

В советские годы покупка женской обуви большого размера по энергозатратности и нервотрёпке приравнивалась ко взятию Рейхстага. Поэтому каждую пару туфель мы, обладательницы неженственных размеров, носили по пять-шесть лет. Минимум. На приобретение обуви были брошены самые боеспособные отряды родни. Тётя Зина из Ленинграда, например, каждый божий день наведывалась в обувной магазин. Чтобы мозолить продавщицам глаза. Да и теорию вероятностей никто не отменял. А тётя Лида из Минска, та ещё неунывайка, раз в квартал отчитывалась молнией «Пока ничего зпт но я не отчаиваюсь вскл знк вскл знк вскл знк». День покупки обуви подходящего размера заносился в семейный календарь красным фломастером и преданно отмечался всеми родственниками до конца их дней. А истории о том, как кому-то удалось в неравной схватке раздобыть обувь для страждущих, превращались в легенды. И пересказывались из поколения в поколение, обрастая на каждом витке новыми, леденящими душу подробностям. Однажды наша семья навсегда и на веки вечные осталась без венгерских кур. Рассказываю. Это был 1987 год, я училась на первом курсе Брюсовского института, жила в Ереване. Балетки (в 87 году они назывались лодочками) привезла мамина коллега Лена. Она вручила их мне с таким видом, будто не обувь привезла, а Нобелевскую премию. Туфли были югославские. Розовые, кожаные. Сорокового размера. Я предусмотрительно заперлась от Лены в ванной комнате. Чтобы она не рухнула в обморок, если обувь мне не подойдёт. Мама вложила в коробку записку. «Дорогая моя доченька. Очень надеюсь, что лодочки будут тебе впору. Увела я их из-под носа тёти Меланьи, продавщицы мясного отдела. Думаю, нажила себе смертельного врага. Так что венгерских кур нам больше не видать. Ну да ладно, чёрт с ними. Ты уже надела туфли? Если подошли — счастье. Если нет — ничего страшного. Верни их с Леной обратно, отнесу Меланье. Мириться и возвращать в наш рацион венгерских кур. Целую. Мама».

Я с замиранием сердца надела туфли. Они сели, как влитые.

Сначала я долго плакала в раковину. От счастья. Потом вышла, почему-то отчаянно косолапя, с облитым слезами торсом к Лене.

— Не подошли? — помертвела она.

— По-по-дош-ш-ли!

Вот так в нашей семье появилась ещё одна легенда. О жертвенности родных, готовых ради обуви нетрадиционного размера остаться без венгерских кур. И о мстительности продавщиц мясного отдела.

Потом Союз развалился, настали другие времена. Обувь большого размера покупать стало легче. Но донести эту простую истину до мамы не удаётся. Маме до сих пор кажется, что я хожу по московским улицам почти босая, в разваливающихся на запчасти опорках, и роюсь в мусорных баках в поисках обуви подходящего размера.

Недавно с очередным взмыленным бердским гонцом она передала мне тапки.

— Мумсик, — взвыла я, — зачем мне тапки?

— Ты размер видела? — тоном Мимино парировала мама. — На размер посмотри — потом говори.

Думаю, попадись испанский сапог сорок первого размера, она, не раздумывая, купила бы и его. Потому что страшнее материнского инстинкта может быть только что? Правильно! Материнский рефлекс… Дорогие девочки, с праздником вас. Будьте счастливы».

Рубрику ведет