WEB Пространство

Архив 201601/11/2016

“Мы не кельты, но веселиться никто не запрещал”

 

Виртуальные массы, как и в прошлые годы, схлестнулись в споре о том, нужен нам Хэллоуин или нет. Подобные дебаты случаются каждый год в преддверии этого праздника. Впрочем, многие спорщики считают, что ничего общего с праздником, тем более армянским, эта кельтская традиция не имеет.

Древние кельты в свое время сооружали пугала из овощей, чаще всего – из репы, которые, как считалось, отгоняли нежелательных злых духов. А было это несколько тысячелетий назад – еще до сотворения Рима. Что касается тыквы, то она стала праздничным атрибутом сравнительно недавно. Ирландские иммигранты, импортировавшие традиции Хэллоуина в Новый Свет, смекнули, что резьба по местному овощу более удобна. С тех пор тыква стала одним из главных символов праздника, который тогда назывался Самайн. Труженики села в непринужденной обстановке отмечали окончание уборки урожая, подводили итоги работы за год, забивали часть скота, чтобы сделать запасы на зиму, и вспоминали умерших. Считалось, что миры живых и мертвых в этот период становятся ближе друг к другу. Когда по Европе зашагало христианство, Римско-Католическая Церковь пыталась стереть языческие обряды и занять их место в умах и сердцах новообращенных. Чтобы побудить людей посещать церковь, священнослужители шли на совмещение языческих традиций с интересами христианства, а папа Григорий IV в 837 году даже подогнал к Самайну по срокам христианский День всех святых, отмечавшийся 13 мая. С тех пор 31 октября в церквях даже стали проводить ночные бдения All-Hallows-Even (Вечер всех святых). Отсюда и пошло название “Хэллоуин”.

Казалось бы, ничего криминального. Тем не менее многие в соцсетях взроптали. Посыпались записи и статусы о том, что все это от лукавого и против веры. Отдельные компании попытались привлечь таким образом клиентов: мол, мы не продаем сегодня товары с атрибутикой Хэллоуина, айда к нам… Помнится, аналогичные разговоры популярны в канун Дня Святого Валентина. И точно так же речь шла о том, присуще нам поздравлять влюбленных в этот день или одного Сурб Саркиса на амурные дела нам вполне достаточно. Но если Валентин — праздник добрый и романтичный, то Хэллоуин на большинство наших граждан, особенно на старшее поколение, нагоняет тоску и ужас. «Честно, не понимаю, чему тут радоваться? — интересуется Мариетта К. — Трупы, кровь, клыки, выпученные глаза. Зачем это все? Мы что, кельты?»… «Да бросьте вы. Мы не кельты, но веселье никто не запрещал, — отвечает Григор К. — Зачем все усложнять? Сам пойду тусить в паб со страшилками».

К общему знаменателю виртуальная общественность, как всегда, не пришла, правда, стоит заметить, что с каждым годом голоса ярых противников этого праздника раздаются все слабее. Может, потому что просто люди стали постепенно привыкать к ряженым и страшилкам на улицах. К слову, их вчера в городе было очень много. Соответственно были разукрашены магазины, ресторанчики и пабы — получилось довольно ярко, весело и необычно. Не каждый же день по городу слоняются висельники, утопленники, ведьмы и прочая нечисть…

 

К слову, некоторых в канун Хэллоуина потянуло на воспоминания по нелегкому советскому прошлому. А все из-за обычной синьки. «Потребовалась мне синька. Срочно. Та, которая для белоснежного белья. Помните? А её нет. Ни тут, ни там, — констатирует Ольга ТАБУНЩИКОВА. — Я расстроилась. Решила, что у меня украли еще один кусочек детства. Вспомнила, как папа приволок цилиндр размером с небольшую женщину. Стиральную машинку “Riga 60”. Как мама хлопотала вокруг неё, как протирала тряпочкой. Как сразу же, выматерившись по-латышски, сломался барабан для отжима. “Да и подумаешь, барство тоже, сами отожмем!” — не унывала мама. Вспомнила, что белье у нас было исключительно белым. Где-то позже вычитала, что у аристократов английских любая ромашка на постельном белье — моветон и фубля. Только белое. Максимум — вензель. И тот — белым шелком. Мы аристократами были вынужденными, конечно. Мама стояла как-то, полная надежд, в очереди за пододеяльником в фиолетовую розу, но ей ничего не досталось. Видимо, кому-то выдали больше двух в руки. Сволочи. Вспомнила, как после стирки в машинке белье, а это килограммов двадцать простыней, наволочек и пододеяльников, отжималось вручную, загружалось в огромный оцинкованный бак и кипятилось. С персолью. Для того чтоб стать по-настоящему белым. А потом снова отжималось. И окуналось в ванную, полную прекрасной синей воды. Для того чтоб стать белоснежным. А потом снова отжималось. И не для того еще, чтоб попасть на веревку уже, наконец. Щас. Как же. А накрахмалить? Белоснежное — от слова снег. Значит, должно хрустеть. И вот после пятого только отжима кипельно-белое скользкое белье попадало на балкон. Где под присмотром мамы развешивалось ровно, как в армии, и красиво, как там же. «Мужчина судит о женщине по тому, как развешано белье! Не видишь, как криво полотенце висит? А трусы замаскируй вот тут, поглубже, нечего их на виду у всех!» Про то, как разламывалась после этих упражнений спина, вспоминать не стала. Да и синьку, как выяснилось, у меня не украли. Просто в «Ашане» её не было. Временно. Да и нужна она мне была для бусурманского праздника Хэловин. Марлю выкрасить в синий. Ну и так вот как-то всё вместе сложилось. И праздник из чужого детства, и синька — из моего”.

Рубрику ведет