Вспоминая сэра Уинстона

Архив 201219/04/2012

Да, знаю. Не тот век, не та фактура, да и элита тоже не та: кембриджей и оксфордов не кончала. Правда, кой у кого числится в загашнике МГИМО, но сказать, что все, кто оттуда, эталон благородства, кладезь ума и аристократ духа, тоже ведь не скажешь.
Пример: сосед сбоку. Ильхам Алиев, не самый, заметим, хилый выпускник МГИМО, объявил недавно армян кровными врагами Азербайджана. Всех, повсюду и во веки веков. (Мысль сама по себе незрелая, поскольку будущее неведомо никому.) Не в том даже дело, что вождь призвал соплеменников повально ненавидеть, а то занимательно, как почин был доведен до широких народных масс: логически, лексически, а в некотором смысле даже токсикологически.
И надо ж было случиться, чтоб в то самое время, когда боковой сосед потрясал руками, сыпал проклятьями и брызгал слюной, автору попался на глаза любопытный текст о том, как в былые времена, пришедшиеся на первую половину минувшего века, объявляли не то, что декаду или год (два, три, пятилетку) зла и ненависти, а самую натуральную войну. Вот, читайте:
“Сэр, ввиду неправомочных, ничем не спровоцированных агрессивных действий, представляющих собой вопиющее нарушение международного права, посол его величества в Токио уполномочен информировать имперское правительство Японии от имени правительств его величества в Соединенном Королевстве, что отныне наши страны находятся в состоянии войны. Имею честь, сэр, оставаться Вашим покорным слугой. Уинстон Черчилль”.
Ультиматум был вручен послу Японии в Великобритании в 1941 году. На слог и изысканность стиля обратили внимание? Трансформацию от честного “Иду на вы!” до пацанского мочить всех, кто сбоку, заметили?
Да, знаю. Смешно в наши дни обращаться к временам, когда непарламентские выражения означали ровно то, что означали: недопустимость бранных слов и матерных выражений в стенах высокого собрания. Да что там парламент. В самых сложных передрягах жизни, когда крепкое словцо от души да с выражением самое то, и тогда истинный джентльмен не соскочит на брань, не станет хамить, а выскажется примерно так:
— Сэр, — скажет истинный джентльмен, — имею честь известить Вас, что коль скоро я не считаю Ваше правительство вправе удерживать меня в качестве военного преступника, я принял решение бежать из-под стражи… Сожалею, что лишен возможности попрощаться с Вами лично. Имею честь, сэр, оставаться Вашим покорным слугой.
И подпись: Уинстон Черчилль. Письмо адресовано министру обороны Южно-Африканской Республики. Существенное примечание: письмо направлено адресату накануне побега из преторианской тюрьмы. То есть “поймают-не поймают” еще впереди, но какова учтивость, какова полная отваги ирония в игре со многими неизвестными.
…Сосед, которому все армянство побоку, учился в МГИМО, советском аналоге Кембриджа. Тоже не из простецкого сословия. Точно так, как сэр Уинстон, имел вельможного папу. Подобно экс-премьеру Великобритании ездил по миру, многое видел, многих знает, умеет создать впечатление.
Но смотрите, какая разница. Она и в том, что Черчилль мог быть каким угодно, но он не мог быть кем угодно. А вот армяноненавистник может.
И, наконец, о токсикологии. Мир легко поддается заражению всякой идеологической гадостью, а лучшим распылителем ядовитых веществ является тот, кто готов ради своих интересов становиться кем угодно. Подтверждается фактами и клиникой. Как этому противостоять?
Лучшее противоядие — своевременная и всесторонняя профилактика.
Москва