“Все на дачу!”

Архив 201001/06/2010

“С наступлением хороших деньков уехать из Москвы на машине в пятницу вечером — значит, заключить пари, которое невозможно выиграть. Начиная с 16 часов машины и их пассажиры — семьи, собаки, рюкзаки с едой и хламом — двигаются вплотную друг к другу по артериям, которые ведут за пределы мегаполиса. Кажется, что происходит массовое бегство. Неужели поступил приказ эвакуироваться из столицы? Может, речь идет о каком-то концерте или футбольном матче? Ничего подобного. Каждую пятницу у всех русских — от Москвы до Владивостока — только одна мысль: на дачу! 
Дача — это загородный дом… куда едут отдыхать или копаться в земле целыми семьями… Но дача — это не просто дом на природе, предназначенный для выращивания огурцов и помидоров. Это образ жизни, неизбежный ритуал русского общества, описанный великими писателями. “Петербург опустел, все на даче”, — писал Пушкин жене 8 июня 1834 года. Сегодня жизнь на даче воспевают на радио (радио “Дача”), в журналах (“Моя любимая дача”, “Мой прекрасный дом”), а также на многочисленных сайтах и форумах. 
Если вам говорят: “В воскресенье я буду на даче”, это значит: “Даже не пытайтесь со мной связаться!”… Стоит отъехать на 10 или 40 км от столицы, и перед вами открывается совершенно другой мир, мир свободы. Там разрешено все или почти все: небрежный вид, гибкий график, походы в гости к соседям без предупреждения, возможность для детей спрятаться в лесу, чтобы не есть суп… 
Во время сталинских репрессий прокурор диктатора Андрей Вышинский любил выпить чая на даче у своего друга — заместителя министра транспорта Леонида Серебрякова. Красивый дом был расположен в живописном месте, на краю соснового бора на Николиной Горе (на востоке от Москвы). Когда в 1936 году Серебряков стал врагом народа, прокурор наложил руку на хорошо известную ему собственность. В горбачевскую перестройку, когда осуждение преступлений Сталина превратилось в хороший тон, потомки Серебрякова смогли вернуть себе его имущество, что удавалось немногим… 
В советское время дача служила местом для изгнания и убежища. Физик Петр Капица, которому Сталин в 1934 году запретил выезжать за границу, сразу после Второй мировой войны был помещен под домашний арест на дачу на Николиной Горе. В 1969 году на даче у виолончелиста Мстислава Ростроповича скрывался… Александр Солженицын. Диссиденты любили дачи: там они могли прятать самиздат… слушать запрещенные радиостанции и разговаривать о политике…” 
Le Monde, Париж, Франция