Венеция вспоминает о геноциде армян

Архив 201402/09/2014

Обозреватель “Российской газеты”, кинокритик Валерий Кичин — о представленном на Венецианском кинофестивале фильме Фатиха Акина “The Cut”.
Самым сильным из увиденных фильмов для меня пока остается “The Cut” Фатиха Акина. У нас название перевели как “Шрам”, но правильнее — “Резня”: речь идет о геноциде армян в Турции, случившейся ровно век назад; резали глотки только за то, что армяне — люди другой веры. Эта тема в Турции табуирована до сих пор. Акин, сын турецких эмигрантов в Германии, взял ее, завершив свою трилогию “о любви, смерти и дьяволе” (первые две части — “Головой о стену” и “На краю рая”).
Картина эпична и по жанру многослойна: социальная трагедия становится “дорожным кино”, обретает динамику приключенческой ленты, обрастает приметами вестерна и заканчивается мелодрамой в духе чаплинского “Малыша”, кадры которого цитируются в одной из самых программных сцен фильма. Уже это не даст заскучать, несмотря на чрезмерный 138-минутный метраж. Каждый из жанров реализован с полной выкладкой и с обезоруживающей искренностью: и тема, и судьба героя волнуют режиссера лично, и эта пристрастность передается в зал.
…Назарет Манугян, молодой отец счастливого семейства, ночью взят полицией и вместе с другими армянами отправлен на каторжные работы. Ему предстоит пережить все кошмары геноцида, и ему тоже перережет глотку один из вероотступников, но он чудом уцелеет, лишившись способности говорить, и пустится в бега, голодный волк-одиночка во враждебном мире иноверцев, голых скал и безводных пустынь, где от зноя плавится песок, а в пересохших колодцах гниют трупы. Он отречется от химеры бога, которая не примиряет, а стравливает народы, и теперь для него одна цель — найти дочерей. Путь пройдет из Месопотамии через Атлантику на Кубу, затем в прерии Северной Дакоты. За это время ты в зале обнаружишь, что абсолютно сроднился с героем и следишь за перипетиями его судьбы так, словно от исхода зависит и твоя судьба тоже. Тема братоубийственных войн, взятая режиссером как дань скорбному прошлому, вдруг снова стала злободневной.
В роли Назарета 33-летний француз турецкого происхождения Тахар Рахим (он получил мировое признание после взрывной роли в фильме Жака Одиара “Пророк”). Актерски задача очень трудна: нужно пережить в этой истории десять лет тягот, лишившись важнейшего актерского инструмента — речи. Харизматичность Рахима, скупая, но мучительная выразительность его мимики и впрямь могли бы прекрасно работать в условиях бессловесного кино. Добавим к этому эйзенштейновскую трагическую мощь панорам народного бедствия и тягучий, как туго натянутый канат, саундтрек Александра Хаке — все это наследует традициям кино всех времен и переводит картину в ранг тех редких образцов, которые можно назвать и массовыми, и артхаусными. Не случайно Акин в своем фильме не раз вспомнит Чаплина с его способностью, хулиганя и сочувствуя, дарить людям счастье. Надеюсь, по-своему совершенная романная форма картины и ее симфоническое звучание не дадут главе нынешнего жюри композитору Александру Депла пройти мимо одного из сильнейших, на мой взгляд, претендентов на призы.
“РГ”, 1.09.