Вардо

Архив 201221/02/2012

В Ереване впечатлил Вардо. Таксист, лет средних, собой хорош, говорлив, неуступчив как в суждениях, так и в признании народившейся в споре истины. Тотчас распознав в пассажире приезжего и угадав его ереванские корни, Вардо приступает к делу.

— И как вам это нравится?
— Вы о чем?
— О власти. О чем же еще?
И тут же, не дав вставить слова, рисует картину полит-экономического положения Армении. Куда ни глянь, получается скверно. Партии — никакое не сообщество единомышленников, а клуб любителей хорошо пожить. От митингов и шествий ждать нечего — каждый спасается в одиночку. Возможно, нынешний президент и лучше, но тоже, скажем прямо, не гений чистой красоты. Независимости мы хоть и добились, но не факт, что все завершится брызгами шампанского. Гнать всех, кто во власти, в шею — вот что надо делать…
Такая нетерпимость обескураживала. Вместе с тем похоже было и на то, когда человек не знает, чего хочет, но полон решимости добиться этого. На вопрос, за кого голосовал на первых послесоветских выборах, Вардо говорит: “Я голосовал не за этих сволочей, я голосовал за тех сволочей. И не один я”.
— Как же вы в таком случае…
Закончить вопрос Вардо не дал: “Попрошу не путать блядство с честной проституцией”.
— А вообще, — поставил он жирную точку, — в тот день надо было расстрелять всех.
— Как это!?..
— Депутатов-не депутатов, министров-замминистров, журналистов, националистов — всех…
— Журналистов-то зачем?
— Ну хорошо, — сбавил скорость таксист, — журналистов можно было ранить.
Глупость, чушь, бред, в лучшем случае эпатаж. Вардо это понимает, но делает вид, будто насчет расстрела парламента он всерьез. И все равно становится как-то не по себе.
Оставим на время Вардо за рулем, и пока политическая жизнь в Ереване скована крепким морозцем, немного о Москве, где в феврале тоже не Африка, однако ж акции протеста в полном разгаре. И вот вам, пожалуйста: из глубин протестной общественности звучат призывы на грани фола: не мешкая идти на Кремль, не признавать Путина легитимным президентом в любую погоду, после чего остается, как сказала недавно всероссийская труженица гламура Ксения Собчак: “… хочется позвонить Лене Навальному и попросить его научить меня делать бутылки с зажигательной смесью”. Родство российских и армянских мятежных душ улавливаете?
От чего такая р-р-еволюционность? Как объясняют знающие люди, от ощущения застоя и возросшей роли социальных сетей. Между тем застой — это от власти и при желании может быть преодолен, а социальные сети — от Интернета, они приручению не подлежат.
Такова объективная реальность. Можно ли на нее повлиять? Можно. Но, размышляя об акциях протеста, просим не путать происходящее в Москве и в Ереване с тем, что делается в Америке, где толпа оккупировала вначале Уолл-стрит, а затем то же повторилось в других штатах страны. Заступ за черту, разделяющую уличные беспорядки от революции, после которой разруха и хаос, в Америке невозможен, у нас же нельзя исключать.
Чтобы не доводить дело до взрыва, власть должна изменить отношение к людям, к жизни, к себе самой, перестав мечтать о собственной несменяемости. А пока, чтобы не полыхнуло и не сгорело ясным пламенем, необходимо то, что называют общественным договором.
Что по этому поводу предлагается не лично от вашего корреспондента, а профессионала-философа Джона Ролза, автора книги “Теория справедливости”? Как не трудно догадаться, предлагается справедливость, а она, как повелось еще от Ноя, стоит на трех китах. Это прежде всего равные права и равные свободы. Уточнение по существу: “В стране, где можно обменять свободу на благосостояние, справедливость невозможна”. (У нас возможна, но это не значит, что так будет всегда.) Второе: “Необходима вертикальная мобильность” или, говоря по простому, возможность продвигаться наверх. (Такое возможно и в Армении, вопрос в том — у кого?) И, наконец: минимальный уровень благосостояния в одной связке с максимальным. Первое должно быть гарантировано, следует ли ограничивать второе — надо думать. (У нас первое явно провисает, зато второе исполняется по полной программе.)
Теперь вновь возвращаемся к Вардо. Можем ли мы считать, что принципы справедливости, сформулированные Джоном Ролзом, прошли мимо нашего таксиста, и это не только озлобило его, но и довело до недопустимых в приличном обществе заявлений? Думаю, можем. Тем более что на его глазах и, как правило, мимо уплывает еще много другого — хорошего. А тут еще телевизор, долдонящий под горячую руку о власти в ракурсе: “утром мажу бутерброд, сразу мысль — а как народ?”

…По ходу следования к цели поездки Вардо обозначил еще одну примечательность власти, отраженную в высказывании знаменитой Шанель, но по другому поводу. “Я люблю, когда мода выходит на улицу, но не допускаю, чтобы она приходила оттуда”, — сказала как-то законодательница мировой моды. Так вот, любит диктовать правила игры и власть, и ей тоже не нравится, когда этим занимаются другие. Но то, что практикуется в мире моды, не всегда приемлемо в политической жизни.
Подъезжая к месту, куда держали путь, Вардо решил сдуть осадок от своих бездумных рассуждений о расстреле.
— Ты не думай, что разговариваешь с уродом. По жизни я добрый, даже не сомневайся. Просто накипело.
— А намерен ли ты, добрый человек из Еревана, уехать из страны? — спросил я, расплачиваясь.
— При первой же возможности — нет! — твердо ответил Вардо.
Ереван — Москва