В приютах сезонный аншлаг, в подвалах и подворотнях — тоже!

Архив 201204/02/2012

Заснеженный Ереван превратился в сказку, только сказка эта не для всех. Зима — тяжелое испытание для тех, у кого нет жилья и кто вынужден как-то перебиваться на промозглых улицах. Морозная ночь с четверга на пятницу, пожалуй, стала самой непростой. И пока в Украине, где столбики термометров и опустились далеко ниже нуля, на период сильных морозов установили 1600 мобильных пунктов обогрева для бездомных, — у нас чаем с кофе и бутербродами на улицах даже и не пахнет. Нельзя назвать удовлетворительной и ситуацию с людьми, ведущими вольный образ жизни в суровые зимние дни — попрятавшись по закуткам, днем они все же обнаруживаются возле мусорных баков или у церквей. Наверняка аншлаги и в приюте для бездомных?..

Как ни странно, но по словам завотделением приюта Айка Погосяна, позапрошлая ночь наплывом жаждущих найти теплый уголок не отличилась. А вот ранее еженедельно обращались человек 5-7. Да, если бы в самую морозную ночь недели наплыв и случился бы, предоставить всем крышу над головой, увы, не удалось бы. Приют далеко не резиновый и рассчитан только на 60 человек. В прошлом году, пытаясь пойти-таки навстречу согражданам без крова, Погосян выкроил дополнительную квадратуру и установил кровати в подвальном помещении, расквартировав у себя 67 человек! В этом сезоне тоже перегрузка — в тепле здания пребывают уже 64 человека. Но очевидно, что нуждающихся в крове значительно больше. Подсчитать, сколько их на самом деле, нереально: бомжующие народ мобильный, сегодня здесь, а завтра там. К тому же приходят к Погосяну не только из Еревана — почти пятая часть постояльцев люди из провинции. Есть даже спустившиеся с гор. Например, Аркадий Даниелян пребывал в Вайоцдзорских горах довольно долго, помогал местному населению по хозяйству, в ответ те поддерживали его существование. Обедал и спал он на открытом воздухе. Ныне руководство приюта оформило ему паспорт, восстановило пенсию и определило в примыкающий к приюту Дом престарелых. Аркадию повезло — в этом доме он пробудет всю оставшуюся жизнь. Тогда как в приюте мог бы оставаться лишь 60 дней. Хотя… Порядок пребывания в стенах приюта оговаривает лишь двухмесячное проживание. Но многим из тех, кто облюбовал здешний спартанский быт, идти просто некуда. В итоге “выписавшись”, совсем скоро многие снова возвращаются в эту обитель. Состав постояльцев обновляется разве что в летний период — с потеплением многие отправляются на вольные хлеба, кто попрошайничает, а кто собирает бутылки. С холодами они вновь стекаются в приют. Еще бы: трехразовое питание, одежда, медобслуживание, в каждой комнате по телевизору неплохая альтернатива подвалам и прочим малоприглядным закуткам, где большую часть жизни ютятся подопечные Погосяна.
В этом сезоне Бог миловал: смертей среди бомжей, насколько известно, не было. Но это официально. Ранее, как сказал руководитель недавно открытого приюта в Варташене Шаген Хачатрян, такое случалось нередко. Сотрудники благотворительного фонда “Ганс Христиан Кофоед”, в сотрудничестве с коим мэрия и презентовала в конце декабря это новое пристанище для бездомных, в течение пяти лет по ночам объезжали все предполагаемые “ночлежки” бомжей, раздавая чай, кофе, еду, одежду. Так вот — за это время раза три или четыре приходилось ампутировать бомжам обмороженные руки или ноги. А однажды благотворители и вовсе наткнулись на труп замерзшего человека — обнаружили его в парке у ресторана “Парос”. Начиная с 23 декабря открылся приют в Варташене, столь серьезных ситуаций члены организации, продолжающие свою миссию в Ереване, не наблюдали. Но телефоны в кабинете директора звонят не умолкая. Увы, 38 из 40 коек уже заняты. И, как полагает Хачатрян, есть насущная необходимость открыть такого рода приюты, причем не только в столице, но и в марзах. Ведь повсюду отношение к бомжам далеко не гуманное… Так, позавчера раздался звонок из медцентра с просьбой принять экс-пациента. На поверку выяснилось, что тот самостоятельно передвигаться не может — в гипсе нога. Но как же ухаживать за таким жильцом в приюте? Другой случай — врачи жаждали устроить обгоревшего пациента с ожогами первой степени. Понятно, что за неимением сиделок и спецперсонала принять обоих не представилось возможным. Но откуда такое желание клиник сбагрить пациентов? Ведь такие больные входят в разряд “госзаказных”.
Согласно договору между мэрией и благотворительным фондом, новый приют будет функционировать лишь до 1 марта. Пролонгируется ли договор, пока никто не знает. И что дальше, куда деть бомжей в следующий сезон? Как утверждает Айк Погосян, сегодня еще человек 100 нуждаются в крове. Шаварш Хачатрян полагает, что речь идет о 80 человеках, причем только в Ереване. Из марзов в столичный “андеграунд” народа тоже приходит немало. Так, в Варташенский приют обратились сразу три ереванца — из Арабкира и Центра, — но до этого в подвалах сгоревшего Минюста Хачатрян и коллеги обнаружили целую группу бомжующих — 8 человек. Среди них оказались жители Араратского марза, проживающие в Талине и в Ванадзоре. Как выяснилось, у всех в родных местах есть, где жить. А у одной беременной бомжихи и вовсе квартира в Ереване, в 7 Норкском массиве. Что привело ее и друзей в мрачный подвал, остается лишь догадываться — то ли безработица и стремление подзаработать попрошайничая, то ли другие неведомые заботы?
Кстати, вопреки жалости и сердоболию общества к бездомным в холодные дни, руководители приютов констатируют печальный факт — лишь мизерное число временных постояльцев работают или хотят работать. В Варташенском доме таковых лишь 2-3 человека. Немного и в приюте в “Чорорд гюх” — человек 10. “Одному из наших нашел работу. Обещали 100 тысяч драмов в месяц — надо было ухаживать за коровами. При этом и жильем обеспечивали. Но он пробыл там 15 дней и вернулся назад. Мол, не могу вставать в 7 утра!..” — разводит руками Погосян. Многие остались без крова по собственной безответственности и халатности, нежелания зарабатывать на хлеб насущный. В числе таковых и печально знаменитая Анаит Микичян, живущая у Вернисажа. Когда пытались оформить ей паспорт, оказалось, что с 89 года она нигде не работала. Так что ее неустойчивая психика — наверняка следствие такого образа жизни. Отметим, что среди обитателей приюта есть и люди с высшим образованием. Один из них — педагог, — остался без дома не из-за безответственности, просто не повезло с женой. В большинстве же случаев они, что называется, тунеядцы и алкоголики. Но невзирая на это, государство как мать, детей своих не выбирает и обязано о них позаботиться. К сожалению, получается это не всегда. А жаль. Ведь немало бомжующих просто не желают идти туда. Как сказал Хачатрян, на днях он долго уговаривал переселиться к ним женщину, ютящуюся под эстакадой на Касяна. Та наотрез отказалась: “У вас строго. Ни выйти надолго, ни выпить!” Довод веский. А поскольку с зеленым змием дружит большинство соотечественников-скитальцев, надо полагать, это отчасти и “регулирует” проблему приютов. А что если оставшиеся без угла граждане все разом бросят пить? Как тогда государству решить эту непростую задачу?

Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН,