В азербайджанском плену и не такое скажешь

Архив 201317/10/2013

Плененный армянский солдат невольно стал инструментом азербайджанской пропаганды
Представители ереванской делегации Международного Комитета Красного Креста во вторник встретились с родственниками плененного азербайджанцами солдата армянской армии Акопа Инджигуляна, который в ночь на 8 августа, заблудившись, оказался по другую сторону линии соприкосновения вооруженных сил. Накануне сотрудники МККК встретились в Баку с самим Инджигуляном и передали членам его семьи написанное Акопом письмо. Вопреки утверждениям бакинской пропаганды в письме не было ни слова о нежелании пленника возвращаться на родину.

 

“Здравствуйте. Как вы? Обо мне не беспокойтесь. Я чувствую себя хорошо”. По словам двоюродного брата плененного армянского солдата, именно это было написано в письме. Почерк Акопа родные узнали. Но скупость строк и их содержание позволяет им быть убежденными в том, что текст послания согласовывался не только с администрацией тюрьмы, но и с руководством азербайджанских спецслужб. Примечательно, что несмотря на это Акоп не стал письменно подтверждать сведения о том, что хочет перебраться в одну из европейских стран. Представители Международного Красного Креста сказали, что он сделал на этот счет лишь устное заявление. Между тем секретарь азербайджанской Государственной комиссии по делам пленных, пропавших без вести и заложников Шахин Саилов утверждает, что Инджигулян еще несколько недель назад адресовал правительству официальное обращение с просьбой о передаче в третью страну. Саилов, ранее заявлявший, что в Баку не видят проблем в передаче Инджигуляна миграционным властям иного государства, подтвердил намерение правительства переадресовать письмо в бакинское представительство Верховного Комиссариата ООН по делам беженцев.
Определенные противоречия вызывают подозрения. Если Инджигулян действительно хочет перебраться в третью страну, то почему сам об этом не пишет родственникам? Почему сотрудники Красного Креста не видели письмо Акопа, адресованное компетентным органам азербайджанского правительства? Почему правительство Азербайджана тянет время и не передает документ Верховному Комиссариату ООН по делам беженцев? Отсутствие ответов на все эти вопросы делает еще более актуальным вопрос о необходимости организации встречи с Инджигуляном независимых правозащитников, уполномоченных на то властями Армении. Официальный Ереван со своей стороны проявил добрую волю, которая должна была бы быть оценена в Баку. В конце августа в третью страну был переправлен содержащийся в Армении азербайджанский военнопленный, отказавшийся возвращаться на родину из соображений безопасности.
Сотрудники Международного Комитета Красного Креста, ссылаясь на представителей азербайджанского правительства, сказали родственникам Акопа Инджигуляна, что решение вопроса о его освобождении может занять около года. По словам секретаря азербайджанской Госкомиссии по делам пленных, пропавших без вести и заложников Шахина Саилова, “Верховный Комиссариат ООН по беженцам должен обратиться к европейским или другим государствам, и какая страна даст согласие, туда он и будет передан”. Но члены семьи Акопа не верят в то, что он мог сам изъявить желание перебраться в третью страну. По их убеждению, эта его просьба (если таковая действительно была) стала следствием психологического и физического давления. (О том, какого рода давление обычно оказывается в Азербайджане на плененных армян, мы хорошо знаем. Достаточно вспомнить про пастуха Манвела Сарибекяна, который, заблудившись и оказавшись на территории Азербайджана, подвергся жестоким пыткам, после чего был повешен.) Примечательно, что в ходе первой встречи с представителями Международного Комитета Красного Креста Акоп Инджигулян просил их о помощи в возвращении на родину, а не в переезде в другую страну. И лишь через три недели уже во втором своем “интервью” он перед направленной на него камерой неуверенным голосом заявил, что не желает возвращаться на родину, так как опасается репрессий. Это “интервью”, являвшееся делом рук не журналистов, а сотрудников азербайджанских спецслужб, не может служить подтверждением его истинных намерений, поскольку очевидно, что запуганный пленник повторял слова под диктовку. По замыслу идеологов алиевской команды, отказ Инджигуляна возвращаться на родину позволит им дискредитировать Армению, представив ее как страну, из которой люди убегают в массовом порядке.
В действительности нет ни единой причины, которая могла бы вызывать у Акопа сомнения в целесообразности возвращения домой. В Ереване его ни в чем не винят. По факту невозвращения рядового Инджигуляна на боевой пост военной прокуратурой Армении было возбуждено уголовное дело. По итогам проведенного расследования выяснилось, что в действиях солдата отсутствует состав преступления. Было доказано, что он заблудился и оказался на подконтрольной азербайджанцам территории неосознанно. То есть его совесть перед Родиной абсолютно чиста, и в Ереване никому и в голову не может прийти его за что-то преследовать. Попытки бакинских пропагандистов представить Акопа как перебежчика абсолютно безуспешны. Азербайджанские спецслужбы сами себе противоречат. Сразу после официального подтверждения сведений о задержании армянского военнослужащего секретарь Госкомиссии Шахин Саилов заявил: “Уточнено, что армянин, заблудившись, перешел на подконтрольную нам территорию”. (Эту информацию 10 августа распространило азербайджанское информационное агентство “Тренд”.) Но затем официальная бакинская версия событий резко изменилась. Всего за неделю Акоп из заблудившегося неудачника превратился в скрывающегося от преследований перебежчика. Согласно утвержденному свыше сюжету, Инджигулян должен был дать показания о том, что “осознанно перешел на азербайджанскую сторону, спасаясь от царящих в армянской армии унижений и пыток”. Мол, подвергнутый избиению со стороны своих офицеров солдат решил искать защиты и покровительства у противника.
Даже если Акоп действительно говорил слова, негативно характеризующие армянскую армию, это еще не значит, что он является изменником, поскольку ясно, что сделал он это под давлением с целью спасти себе жизнь. Его никто не вправе за это осуждать. Нам важнее его жизнь, а не то, что он сказал. Мы должны помочь скорейшей отправке Акопа в третью страну, откуда он сможет вернуться на родину и воссоединиться с семьей. Родина встретит его с пониманием и без претензий.