“Усердью Сталина — спасибо!”

Архив 201002/02/2010

130-летие Иосифа Сталина не стало источником вдохновения для разномастных поэтов. Не то что в те достославные времена, когда полчища стихотворцев посвящали вождю бесконечные строчки.

Старт поэтической вакханалии был дан в 1929 году, когда отмечали
полувековой юбилей вождя. Пламенные строки были написаны и армянскими перьями.
“ГИГАНТ, СМЕНИВШИЙ ЛЕНИНА”

В начале года юбиляр избавился от главного политического недруга — отправил в эмиграцию Троцкого. А затем одного за другим вывел из игры всех остальных противников. Поэтому сталинский юбилей просто обязан был стать днем победы в борьбе за власть, или, как тогда говорили, политическим событием большого звучания. А поскольку еще Ленин учил, что коллективным пропагандистом, агитатором и организатором служат газеты, главную роль в подготовке торжества взяла на себя редакция “Правды”.
Во все концы страны, во все республики отправили рекомендации по подготовке поздравлений трудящихся любимому вождю. В выборе прославляющих выражений правдинские авторы себя не ограничивали.
Однако на поздравительных страницах явно не хватало поэтических произведений. И правдисты обратились к своему штатному стихотворцу Демьяну Бедному. Благо тот не был новичком в жанре верноподданнической лирики. Но в этот раз к автору лучших большевистских агиток вдохновение так и не пришло.
Выкрутился поэт, явно осознававший, что рискует лишиться не только значительных гонораров, но и расположения Сталина, следующим образом:

Нужны ли Сталину оды?
Ближайшие годы
Над сталинским подвигом произнесут
Исторический суд.
Предвосхитить я его не намерен.
Но я крепко уверен
— Да я ли один?! —
Что после великих годин
Невиданного трудового напора
Прогремит торжествующий гром приговора,
И будет краса его слов такова,
Что померкнут перед ней все слова, все слова,
Сегодняшнего юбилейного хора.

Не лучше справился с делом и другой приглашенный “Правдой” автор — комсомольский поэт Александр Жаров. Его стихотворение больше напоминало распространенные в то время заявления, авторы которых раскаивались в былом сотрудничестве с оппозицией.
Избавившись от заблуждений, лирический герой стихотворения, однако, воссоединяется с линией партии:

Молва крепчает — горяча,
О самом стойком,
Самом верном
Оруженосце Ильича.

Последняя строка, однако, выглядела политической ошибкой. Сталин всячески подчеркивал свою близость к Ленину. Но как соратника и главного наследника. И уж никак не слуги-оруженосца. Так что старт поэтической сталинианы вышел не слишком удачным.

“УСЕРДЬЮ СТАЛИНА — СПАСИБО”!

Вскоре поэты принялись наверстывать упущенное. Демьян Бедный в стихах безудержно славил Сталина:

Мне знаком не понаслышке
Гигант, сменивший Ленина
На пролетарской вышке!

Но к следующей знаменательной дате, 55-летию вождя, власти всех уровней решили подготовиться как следует и заранее. На декабрь 1934 года намечалось открытие большой художественной выставки, и живописцы, графики и скульпторы загодя, с 1932 года, начали готовить произведения, проникнутые горячей любовью к товарищу Сталину. А чтобы не попасть впросак со стихами, организаторы и вдохновители грядущего праздника предпочли вложить их в уста народа. Профессиональные литераторы искали народных сказителей, направляли в идейно правильное русло их творчество, а потом записывали, а где и переписывали полученные строфы.
“Девятому валу” стихов о Сталине немало способствовала декада казахской культуры в Москве, проведенная в 1936 году. Особенный успех у руководителей партии и правительства имели выступления поэта-импровизатора и певца Джамбула Джабаева, не жалевшего цветистых эпитетов для восхваления Сталина:

Хотел с океаном тебя сравнить,
Не мог с океаном тебя сравнить!
И с солнцем хотел я тебя сравнить,
Не мог тебя и с солнцем сравнить!
Может и солнце порой изменить —
Светит оно лишь в ясные дни.
Сталин! Сравнений не знает старик…
Сталин, как вечный огонь, горит.

В отличие от остальных льстецов, хваливших сталинских соратников, восточный человек Джамбул тонко чувствовал обстановку и каждый раз подчеркивал, что самый главный здесь — Сталин:

Самого лучшего из людей,
Самого мудрого из людей —
Я Сталина видел. Сидел он в среде
Воспитанных им вождей.
Сидел Клим-батыр, смелый витязь войны.
Сияли звезды и галуны.
Калинин сидел в серебре седины —
Староста всей страны.
Рядом с Серго Каганович сидел,
На сцену со светлой улыбкой глядел,
А зал аплодировал и гудел
Героям великих дел.

После окончания декады Джамбулу вручили орден Трудового Красного Знамени.
Тут уж из столов достали все заготовки народных стихов о Сталине и начали их публиковать и исполнять. Народные сказители соревновались друг с другом и профессиональными поэтами в том, кто лучше и цветистей похвалит вождя.
Казахский сказитель Умурзак, к примеру, не отставал от акына Джамбула:

Светоч мира, Сталин-джан!
Ты горишь, как маяк-великан,
Величайший в мире герой,
Высочайшей стоишь горой.
Ты безбрежное море ума.
Мысли бурной ты океан,
Воплощенная мудрость сама.

Славно трудились и армянские “певцы”. Гегам Тарвердян из Камарлинского района написал такое:

Издавна солнцем живем, так Сталин светит миру,
Испепелил он зло, лишь добро он внушает миру,
Изобретатель лекарств, что боль облегчает миру,
Истину он отделил от лжи и сверкает миру, —
Имя великое все певцы повторяют миру,
Имя его самым светлым меж именами стало.

Пастух Ованес Алекян рассыпался в благодарностях.

Нужду и зло искоренив,
Он слил нас в братский коллектив,
Где каждый честен и правдив,
Суду советскому — спасибо!
Будь слава Сталина светла!
Она всю землю обняла.
Нет гидростанциям числа.
Усердью Сталина — спасибо!

Грузинский народ посвятил земляку следующие проникновенные строфы:

Рука твоя на всем заметна,
Ты вождь строительства всего,
Ты вырос деревом заветным,
Народа сын — отец его.

С началом репрессий народные
 сказители принялись велеречиво одобрять уничтожение врагов народа. Азербайджанский ашуг Наджаф кровожадно провозглашал:

Богатырь непобедимый — Сталин наш!
Чтоб от рабства трудовой народ сберечь,
В тело деспота вонзил ты острый меч,
Всем врагам страны пришлось в могилу лечь.
Гнета их теперь не знаем, Сталин наш!

А ашуг Бахман добавлял:

Мудрость марксовых и ленинских идей
Ты в себе, о мудрый Сталин, воплотил.
На изменников, предателей, врагов
Большевистской правды меч ты опустил.

Воспевал усиление классовой борьбы и ашуг Мухаммед:

Русский, тюрок, армянин, грузин, калмык —
Каждый смысл законов сталинских постиг.
Мы у змей троцкистских вырвем их язык,
Травы сорные над ними пусть растут!

“НЕЗАКАТНОЕ СОЛНЦЕ НЕУЖТО ЗАШЛО”

Особого размаха поэтическое славословие достигло в 1939 году. Формально 60-летие Сталина не отмечалось. Но на всех предприятиях прошли митинги, во время которых выступающие рассказывали о биографии Сталина и его достижениях. А со всей страны вождю отправлялись стихотворные поздравления, якобы сочиненные целыми народами. Белорусский, например, писал:

Ты, мудрый учитель, средь гениев гений!
Ты солнце рабочих! Ты солнце крестьян!
Твоя Конституция — стяг поколений,
Надежда и свет угнетенных всех стран.

Переводчики и переписчики всех этих народных славословий Сталину вместе с подавляющим большинством советских поэтов соединились в единый поэтический хор. Одни писали, чтобы соблюсти негласные правила, пройти проверку на лояльность, и делали это, пытаясь сохранить собственное достоинство. Перу Арсения Тарковского, например, принадлежит текст песни “Наш тост”:

…Ну-ка, товарищи, грянем застольную,
Выше стаканы с вином,
Выпьем за Родину нашу привольную,
Выпьем и снова нальем…
Тост наш за Сталина! Тост наш за партию!
Тост наш за знамя побед!

Другие, как Константин Симонов, были убежденными сталинистами и писали о нем искренне и проникновенно:

Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?
Ты должен слышать нас, мы это знаем:
Не мать, не сына — в этот грозный час
Тебя мы самым первым вспоминаем…
В дни празднеств, проходя перед тобою,
Не думая о горести войны,
Кто знал из нас, что будем мы судьбою
С тобою в этот день разлучены?..
Так знай же, что в жестокий час разлуки
Лишь тверже настоящие сердца,
Лишь крепче в клятве могут сжаться руки,
Лишь лучше помнят сыновья отца.
Но большинство писало о Сталине, понимая, что произведение такого жанра никто не откажется печатать, а попав в журналы, книги и сборники, оно будет приносить стабильный доход. К примеру, Самуил Маршак, вместе с Сергеем Михалковым создававший поэтическую сталиниану для детей, так описывал торжественный обед в Кремле в честь Победы:

Катясь подобно рокоту морскому,
Рукоплесканья потрясали зал.
Но вот он встал — такой нам всем знакомый, —
Держа в руке наполненный бокал.
Он встал под шум торжественный привета,
Наш полководец мира и войны,
Тот, на кого во всех краях планеты
С надеждою глаза обращены.
И сохранились в памяти навеки
Его неторопливые слова
О рядовом герое торжества —
Простом и незаметном человеке.
И сам он был так бесконечно прост —
Народный вождь, военачальник, зодчий.

Сталина воспевали, разумеется, и армянские поэты — Аветик Исаакян, Наири Зарьян, Гегам Сарьян, Сармен, Гурген Борьян, Геворг Эмин, Сильва Капутикян…
Иметь в народе славу певца Сталина было величайшей честью. Лучшим певцом вождя считался Ованес Шираз. Достаточно сказать, что в сорок девятом, к семидесятилетию Сталина, он написал стихи в семьдесят куплетов. В каждом из них он спускал с неба какую-либо планету и, как орден, вешал ее на грудь Сталину. Обращаясь к Сталину, Шираз говорил, что орденом Победы у него должно быть солнце. Или же: только планета Сатурн достойна того, чтобы украшать грудь Сталина.
А для всех молодых поэтов стихи о Сталине были входным билетом в литературу. Евгений Евтушенко, например, внес свою лепту в сталиниану двумя стихотворениями, опубликованными в 1952 году в его сборнике “Разведчики будущего”. “Ночь идет по Москве” звучало так:

Я знаю:
грядущее видя вокруг,
склоняется
этой ночью
самый мой лучший на свете друг
в Кремле
над столом рабочим.
Весь мир перед ним —
необъятной ширью!
В бессонной ночной тишине
он думает
о стране,
о мире,
он думает
обо мне.

Общее количество литераторов, писавших в сталинские времена о любимом вожде, не поддается учету. Наверное, о Сталине писали все или почти все поэты. Лишь самых известных имен в сталинской поэтической библиографии — десятки. Апогея кампания прославления Сталина достигла в 1949 году, когда страна широко, с подарками, иностранными делегациями и торжественными заседаниями праздновала его 70-летие.
И даже великому Аветику Исаакяну пришлось примкнуть к апогею:

От победы к победе ты родину нашу ведешь.
Да будет, как солнце, светла и долга твоя жизнь,
Народа великого мудрый, великий вождь.

К юбилею вышли роскошные фолианты с народными и авторскими стихами о вожде. А все советские писатели, как прежде разные народы, составили Сталину совместное стихотворение:

Есть в мире сила неподкупных сл
ов,
Но чувства есть, которым в слове тесно.
Есть на земле народная любовь —
Такая, что не выразить словесно.
Великий вождь, любимый наш отец,
Нет, не слова обращены к Вам эти,
А та любовь простых людских сердец,
Которой не сравнить ни с чем на свете.

Смерть вождя дала новый толчок вдохновению. Скорбные строки ничем не уступали предыдущим. Наири Зарьян пишет:

Разве нет тебя с нами, любимый наш Сталин?
Неужели народы сиротами стали?
Незакатное солнце неужто зашло?
Небывалое горе на плечи легло.
Имя Сталина — это держава стальная,
Имя Сталина — партия наша родная,
Имя Сталина — клятва наша в веках,
Имя Сталина — знамя в крепких руках…
Роняя слезу, недоумевает Геворг Эмин:
Его я видел не отлитым в бронзу,
Еще вчера смеялся он, шутил.
Отвел войны разнузданной угрозу,
Пески пустынь садами расцветил.
Сегодня скорбь и траур в целом свете,
Но смерти нет творцу великих дел!

* * *
После разоблачения на XX съезде КПСС культа личности Сталина, все, кроме искренних сталинистов, предпочли о своих рифмованных дифирамбах вождю позабыть. И если не славили новых вождей, то лишь потому, что в стране больше не наблюдалось полноценного культа личности. А случись он вновь, не приходится сомневаться, что подходящие культработники для него непременно найдутся.