Уроки Сильвы вспомнились в Новой Зеландии

Архив 201112/04/2011

Уроки Сильвы вспомнились в Новой ЗеландииПока “Армения” плывет к Новой Зеландии, начальник экспедиции Зорий БАЛАЯН в ожидании экипажа знакомится с историей страны и с соотечественниками. Среди них он встретил Эдуарда Капутикяна — родственника всеармянской поэтессы. Что за страна Новая Зеландия, приютившая наших соотечественников? Кстати, впервые армяне ступили на новозеландскую землю спустя менее века после ее открытия. Это было в 1860 году. До 1907 года она была просто составной частью Великобритании. Именно тогда и была провозглашена независимость с формой правления — Конституционная монархия. А монарх — королева Великобритании. Правда, все это достаточно символично, условно. Говорят, что, как и в Австралии, здесь время от времени поднимают вопрос о, так сказать, полной независимости, но никто потом не хочет продолжить дебаты. От добра добра не ищут. Территория — 73-я в мире, а вот водной поверхности, то есть пресной питьевой воды — мало. В графе “процент водной поверхности” отмечается “незначительно”. Мы с нашим Севаном просто-таки счастливые люди. Население четыре миллиона — 120-я в мире. Множество мелких островов, но считается, что страна расположена на двух островах, и называются они — Северный остров и Южный. Мы часто вспоминаем на “Армении” великих путешественников-мореплавателей. Сейчас самый раз вспомнить о Джеймсе Куке. Где-то читал, что современная молодежь знает это имя только благодаря веселой песне Владимира Высоцкого. Помните — “хотели кока, а съели Кука”. У меня нет официальных данных, но, думаю, по части открытий Кук занимает первое место в мире. Его именем названы географические точки в самых отдаленных друг от друга местах. Открывал он острова, заливы, горы, проливы в ходе трех кругосветных экспедиций, каждая из которых длилась по три года. Все экспедиции имели свои названия: “Индевор”, “Резольюшен” и третий незавершенный “Резольюшен”, “Дискавери”. Несколько раз я просто зачитывался плаваниями Кука и всякий раз поражался его невероятной энергии. Перерывы между каждой экспедицией длились не больше года. Кук всегда жаловался, что куда труднее было ему именно в пору подготовки к экспедиции. Его прозвали королем, хозяином островов. Погиб от рук гавайцев сразу после открытия именно Гавайских островов. Ему шел пятьдесят один год, а планов было, как утверждали современники, на целый век.
И вот мы ступаем на землю, открытую Джеймсом Куком. Это была его первая экспедиция 1768-1771 гг. Он первым выяснил, что в архипелаге есть два больших острова, разделяющиеся проливом, который сейчас носит имя своего первооткрывателя. Есть залив Кука. Гора Кука высотой 3764 метра, всего на 161 метр ниже Малого Арарата. Новая Зеландия, как и далекая моя Камчатка, — это вулканическое плато с бесчисленным количеством действующих вулканов, гейзеров и вечными спутниками новозеландцев — частыми землетрясениями.

Теперь обещанное слово о связи незабвенной Сильвы Капутикян с Новой Зеландией. Первым новозеландским армянином, с которым я обстоятельно побеседовал, был прямой родственник Сильвы Эдуард Барунакович Капутикян родом из Тбилиси. Дед Эдуарда был родным братом Барунака — отца Сильвы. Звали его Ованес Ванеци. Был еще старший брат Эмануел. Три брата. Сыновья Рафаеля Капутикяна. В 1918 году умер Барунак Капутикян. Сильва родилась после смерти отца. Через три года у брата Ованеса родился сын, которого в честь брата назвал он Барунаком. Надо было быть смелым человеком, чтобы в то время сына назвать именем одного из дашнакских лидеров, да еще главного редактора партийной газеты. Так имя Барунак не только пережило весь ХХ век, но и пересекло третье тысячелетие. Эдуард глубоко сожалеет, что семейная жизнь его не сложилась и ему остается только, пока жив, гордиться отчеством. Приехал в Новую Зеландию вместе со своей тетей Стеллой, которая вышла замуж за близкого родственника Сильвы Капутикян. Был у них другой родственник, который в советское время работал дипломатом в посольстве СССР в Веллингтоне. Остался после распада СССР. Вот и приютил родню. Эдуард говорит, что работал юристом в Грузии. Все было нормально. Однако с каждым новым президентом становилось все хуже и хуже. Здесь он зарабатывает на хлеб малярными работами.
Все русские и русскоязычные друзья Эдика знают, что он, можно сказать, брат Сильвы Капутикян, и выяснилось, что почти все они знают и любят армянскую поэтессу. Сборник стихов Сильвы, вышедший в Москве в 1998 году в издательстве “Академия”, зачитан до дыр. На днях кто-то, прочитав, вернул, чтобы передать очередному любителю поэзии Сильвы. Я попросил, чтобы Эдик принес мне книгу, пообещав, что верну ее тете Стелле. Ведь он должен был полететь в Тбилиси к матери, которая сломала ногу. Я всю ночь читал и неслышно беседовал с моей “боевой” подругой. Если бы кто знал, как совсем по-другому звучат ее стихи, в которых глубоко спрятаны удивительные исповедальные мысли, в такой несусветной дали от Родины.
Эдуард передал мне еще одну книгу — о трагической судьбе старшего брата отца Сильвы — Мануела Капутикяна, который как талантливый архитектор был приглашен властями в Армению, а через три года “черный ворон” увез его в небытие. Автор этой замечательной книжки Эмма Арутюнян поступила очень мудро, поместив в своей книге два автобиографических очерка Сильвы: “О брате моего отца” и “О моем отце”. Я не мог спокойно читать. Как мне близка эта драматическая тема! Сильва рассказывает о том, как в ранней юности на комсомольском собрании однокурсники прижали ее к стене за то, что она молчит о своем отце-дашнаке. И Сильва признается, что, потупив взор, пожала плечами и, опираясь на элементарную логику, сказала: “Я родилась после смерти отца”. В другом месте она скажет несколько иначе: “Мой отец умер до моего рождения”. И вот спустя шестьдесят или семьдесят лет Сильва просит прощения у отца за то, что на мгновение создалось впечатление, будто она оправдывалась. У нее есть и блестящие стихи “Памяти Барунака Капутикяна, члена дашнакской партии”. Десятилетиями, да еще какими десятилетиями, говорили мы с ней о самом разном, о самом важном, о самом насущном. Но ни разу я не посмел спросить об Ованесе Карапетяне, об Ованесе Ширазе, а еще точнее, о Ширазе. И вдруг сегодня ночью читаю Сильвино “Обращение к мудрому Соломону”, который в библейской притче с мудростью в душе и мечом в руке определяет, кто настоящая мать младенца. И вот, возвышая обобщенный образ Карабаха до купола храма Гандзасар, Сильва призывает мудрого Соломона остановить меч “И кровное дитяти не дать в чужие руки”. Я вспомнил Шираза, его стихи, в которых он завещает после смерти прах его развеять по многочисленным Армениям. И Карабах он называет “балик” (младенец, дитя). И я подумал о родстве душ двух поэтов. Думал о том, что нет никакой тайны Шираза и Сильвы. Есть великое таинство, которое ведомо только одному Богу.
…Наверное, обязательно надо было пережить новозеландскую бессонную ночь, чтобы с болью в сердце и тревогой в душе осознать, как надвигается осязаемая беда. Беда, которая начинается тогда, когда современники, особенно молодежь, думают, что можно обходиться без поэзии. Это ведь не только печально. Это опасно.
Тихий океан