Уроки Петросяна

Архив 200916/06/2009

Завтра 80-й день рождения одного из наших великих соотечественников Тиграна ПЕТРОСЯНА (1929-1984). Ровно полвека назад, летом 1959 года, он впервые стал чемпионом СССР и начал свое восхождение на шахматный Олимп.

Невозмутимый, выдержанный, непробиваемый, единственный нескандальный шахматный король — именно таким остался в памяти современников Тигран Петросян. Он был чемпионом мира только шесть лет, но его величие для нас, армян, не только в этом. Оно гораздо шире и глубже. Он стал одним из символов нации, всего армянского космоса, в известной степени собирательным образом. Одним из тех, по которым мировое сообщество определяет этнос.
Вспоминается 1963 год, когда в Москве сражались Михаил Ботвинник и Тигран Петросян. Театральная площадь в Ереване кипела шахматными страстями. Все армянское общество, включая диаспору, зацепил всеобщий патриотический синдром. И не только. Своим чемпионством, своим уникальным шахматным искусством Железный Тигран катализировал развитие армянских шахмат, сдетонировал — через десятилетия — будущие победные традиции. Наши выдающиеся успехи на последних шахматных олимпиадах — это ли не громкое эхо той далекой победы? Победы, которая придает уверенность и силу, единит народ и нацию. Так было тогда, в далеком 1963-м, так произошло и теперь, когда взросла новая плеяда блестящих армянских шахматистов, прославившая новую суверенную страну. Надеемся, так будет и завтра. Во всяком случае для этого делается все. Поддержка и трепетное внимание к этой древней и мудрой игре оказываются на самом высоком уровне, лично президентом Сержем Саргсяном, который возглавляет и шахматную федерацию.
Предлагаем читателям воспоминания о Тигране Петросяне — живом и   не мифологизированном человеке. Остается лишь сожалеть, что ему была отмерена судьбой такая короткая жизнь… 

УРОКИ
ПЕТРОСЯНА

…Он взошел на трон в год моего рождения, в 1963-м. А познакомились мы на исходе 70-х, когда Петросян был уже экс-чемпионом мира “со стажем” и завсегдатаем матчей претендентов.
В 16 лет мне посчастливилось играть вместе с Петросяном в своем первом международном турнире (Баня-Лука, 1979). Он по-отечески опекал меня, создавал хороший настрой. Мы много общались, и не только на шахматные темы, анализировали, обсуждали сыгранные партии.
Как справедливо пишет мой многолетний тренер Александр Никитин, “турнир сдружил юношу и многоопытного экс-чемпиона и за следующие пять лет, пока Тигран был жив, мы с Гарри многому научились у мудрого Мастера, приезжая к нему на творческие беседы”. Действительно, я почерпнул немало из ценнейшего опыта Петросяна, что пригодилось мне в борьбе за мировую корону.
Его глубокий философский подход ко всему, что связано с шахматами, помогал вырабатывать стойкость духа, преодолевать самые напряженные ситуации. Незабываемые уроки преподал мне Тигран Вартанович и в наших партиях, сыгранных в Москве и Тилбурге в 1981 году. В них ярко проявилось удивительное умение Петросяна защищать стесненные позиции и неожиданно для соперника переходить в контратаку.
А ведь поначалу все складывалось для меня очень удачно!
В свои 18 я был этаким легкомысленным д’Артаньяном, который мчался галопом покорять Париж, но по дороге вдруг встретил матерого и коварного “незнакомца из Менга”…
И проиграл. Поединки с Петросяном расширили границы моего понимания шахмат. Не будь этих двух поражений, я бы, пожалуй, не сумел достичь шахматной вершины.
По сходному сценарию развивалась и наша дуэль в Тилбурге. Перед этим я проиграл белыми выигранную позицию Спасскому, но затем в хорошем стиле победил черными Хюбнера и, естественно, жаждал “отомстить” другому экс-чемпиону, мира.
Получив перспективную позицию, я пожертвовал пешку, чтобы выиграть несколько темпов и создать атаку на короля. Но в обоюдном цейтноте не нашел четкого продолжения и вновь столкнулся с изумительной защитой Петросяна. Я увидел, как много скрытых возможностей защиты зачастую таится в стесненных положениях! И конечно, проникся безмерным уважением к таланту 9-го чемпиона мира. В последние месяцы своей жизни Петросян тяжело болел и страшно исхудал (как годы спустя и его друг Таль). Тем не менее весной 1984-го он согласился помогать мне готовиться к матчу на первенство мира с Карповым, и мы даже пару раз встречались. Помню вечер в шахматном клубе общества “Спартак” по случаю моей победы в финальном матче претендентов над Смысловым. В почетном президиуме — Петросян и Таль.
Когда меня спросили из зала “А что вы думаете о Фишере?” — я ответил: “На этот вопрос лучше пусть ответят его соперники, присутствующие здесь живые классики!” При этих словах дремавший Таль (он был слегка подшофе) поднял голову и пробормотал: “Еле живые классики”. Петросян бросил на него гневный взгляд, но тут же картинно принюхался, махнул рукой и рассмеялся.
В июне ему исполнилось 55. Его еще можно было увидеть в Центральном шахматном клубе СССР на Гоголевском бульваре — он мечтал сыграть во втором “Матче века” (Лондон, 1984), собирался ехать с командой, отказываясь верить в неизлечимость своей болезни. Но, увы, дни его были сочтены. И через два месяца, 13 августа, Тиграна Вартановича не стало.
Гарри КАСПАРОВ

“ТЫ ЗНАЕШЬ
ЭТОГО ПАРНЯ?”

В 1943 году я учился в тбилисской армянской средней мужской школе N 31, в Ортачала, которая поддерживала самые тесные связи с 5-й школой, что располагалась в Сололаки. Между нами нередко проходили жаркие футбольные баталии. Во время одной из таких встреч мой одноклассник Погос Казарян ловко опередил защитника, высокорослого Сергея Карапетяна, и забил весьма обидный гол, решивший исход ответственной встречи. Это вызвало бурную реакцию игроков проигравшей команды. Больше всех негодовал неудачливый защитник, не желавший считаться даже с мнением официального судьи. Вот-вот могла произойти потасовка!.. И тут в спор вмешался худощавый черноволосый мальчишка, который с интересом наблюдал за игрой со стороны. “Погос был прав, Сергей!.. Ты напрасно споришь, никакого офсайта не было! — урезонил он своего одноклассника. — В спорте требуется объективность!..” Эти слова были восприняты как мнение непререкаемого авторитета! “Ты знаешь этого парня?” — спросил я своего однокашника. “Да, мы знакомы. Его зовут Тигран. Он у них шахматист. Серьезно занимается в секции и потому на футбол приходит редко…” После того случая мое отношение к парню стало более внимательным, но и не столь уж близким…
…В разгар лета 1948 года я был абитуриентом Ереванского института физкультуры. После дневного штудирования экзаменационных предметов я вышел на улицу Абовяна подышать свежим ветерком, дующим с Канакерских высот. Возле кинотеатра “Москва” мне повстречались сололакские ребята из 5-й мужской. Среди них был и Тигран. Все с интересом слушали его какие-то рассуждения. Я подошел, поприветствовал. Встреча была самой радушной. “Постойте, ребята!.. Какое знакомое лицо…” — произнес Тигран, вглядываясь в меня и стараясь вспомнить мое имя. “Я-то тебя отлично знаю!” — вывел я Тиграна из состояния неловкости. И в ту же минуту лицо его засияло: “Если не ошибаюсь — ты Сергей!.. Поглядите, ребята, среди нас шестерых — уже три Сергея… Сила!” Все рассмеялись. Затем Тигран поинтересовался: “Прибыл в Ереван учиться или что?”
Узнав о моем намерении поступить в физкультурный, он подбодрил меня: “Очень рад! Пусть приумножатся наши армянские спортсмены, ведь спорт — это действительно сила! Успехов тебе…” Минут через двадцать Тигран спохватился: “Ну ребята, не могу вас больше задерживать. Ведь вам дорога каждая минута! Ступайте, воспользуйтесь вечерней прохладой, еще подучите предметы перед экзаменами!.. В случае чего поддерживайте со мной связь, не смущайтесь!..”
Сергей АРАКЕЛЯН

ТИГРАН —
ТБИЛИССКИЙ ПАРЕНЬ

Как-то весной 1942 года мой друг детства Мэлор Стуруа предложил пойти вместе с ним в шахматный кружок тбилисского Дворца пионеров, которым тогда руководил мастер Арчил Эбралидзе. Пока учитель был занят анализом какой-то позиции, присутствовавшие в комнате ребята весело перешучивались, играли в блицпартии. Среди них мое внимание привлек Шура Буслаев (впоследствии шахматный мастер и журналист) и энергично жестикулировавший брюнет, как я впоследствии узнал, Витя Брагинский. Мэлор объяснил мне, что это некоронованный чемпион дворца, с которым конкурировать может лишь сидевший в углу и уткнувшийся в шахматную книгу паренек, поначалу показавшийся мне угрюмым и неразговорчивым. Это был Тигран Петросян — будущий чемпион мира.
Вскоре я убедился, что мое первое впечатление от “угрюмого мальчика” было неправильным, или, как сейчас говорят, неадекватным. Меня невольно привлекла его “веселая” манера играть легкие партии со своими сверстниками, которых, как правило, он бил в пух и прах. Играл он, как говорят шахматисты, со “звоном”, то есть сопровождая игру шутливыми комментариями. Вскоре Тигран далеко ушел вперед, стал побеждать лучших шахматистов города, в том числе и своего первого учителя Арчила Эбралидзе и известного мастера Генриха Каспаряна, завоевал звание кандидата в мастера. Надо сказать, что эти годы были тяжелыми для Тиграна. Один за другим ушли из жизни родители. Чтобы не умереть с голоду, приходилось помогать дворнику чистить снег на проспекте Руставели. И все-таки он оставался оптимистом и жизнелюбом. Наступил 1945 год, закончилась война. Открывались новые перспективы и для нас, вступивших в жизнь. В августе в Ленинграде намечалось проведение юношеского чемпионата СССР, в котором Грузии предоставлялось два места (из шестнадцати). Решено было провести отборочный турнир с участием восьми юношей. Первым, конечно, стал Петросян, легко победивший всех, вторым, к собственному удивлению, я, третьим — А.Буслаев.
Наша дружба с Тиграном зародилась именно тогда — в оставшиеся до поездки в Ленинград двадцать дней. Мы обменивались шахматными книгами. Тигран преподал мне несколько уроков позиционной игры (без особого, впрочем, успеха). Как-то вместе смотрели очень понравившийся нам фильм “Маскарад”. Кстати, Лермонтов был любимым поэтом Тиграна. Убедился я и в том, что он большой любитель музыки, особенно классической, что еще более сблизило нас. И вот мы едем в первый раз в Ленинград. С волнением ступили на землю героического города, еще не успевшего залечить раны. Даже в центре было немало разрушенных зданий. Чемпионат проходил в великолепном здании Дворца пионеров. Среди участников были два кандидата в мастера — Т.Петросян и ленинградец А.Решко, девять перворазрядников. После победы над Решко стало ясно, что Тигран — основной претендент на первое место, и последующие туры подтвердили это. Ленинградский юношеский турнир стал всесоюзным дебютом Тиграна — шахматная общественность страны впервые узнала о воспитаннике Тбилисского Дворца пионеров. Тигран играл легко и свободно. Он разделил первое-третье места с Ю.Васильчуком и А.Решко. А в проведенном после окончания чемпионата блицтурнире ему не было равных.
Летом 1946 года Тигран переехал в Ереван. Два года спустя с группой студентов ТГУ я побывал в Ереване. Конечно, разыскал Тиграна, который к тому времени успел стать мастером и чемпионом Армении. Он жил в выделенной ему комнате армянского Спорткомитета. Мы побродили немного по городу, затем вместе с грузинской группой отправились на экскурсию. В 1950 году Тигран стал москвичом, и я мог его видеть лишь во время различных турниров. Особенно памятным оказалось первенство СССР 1959 года в Тбилиси, когда он впервые стал чемпионом страны. Турнир проходил в большом и малом залах театра имени Руставели, что находится прямо напротив Дома офицеров, во дворе которого в малюсенькой комнатушке когда-то ютилась семья Тиграна. Раза два на очень короткое время (не хотелось отвлекать его от турнирных забот) я навестил моего друга в его номере в гостинице “Тбилиси”. Познакомился с его супругой — Роной. Запомнилось и пребывание Тиграна в Тбилиси во время проводившегося здесь матча СССР — Югославия в конце 1973 года. Игравший на первой доске Петросян потерпел поражение от знаменитого Светозара Глигорича, кстати, его большого друга, но в повторной встрече взял убедительный реванш.
Но настоящим, хотя и кратковременным “ренессансом” наших дружеских отношений стало совместное путешествие из Москвы в Тбилиси в спальном вагоне поезда N 14 в начале апреля 1976 года. Тигран ехал на командное первенство СССР, проводившееся в столице Грузии. Почти три дня мы вспоминали юные годы, ушедших из жизни наставников и друзей. Тиграну, оказывается, очень понравилась моя статья о его юношеском дебюте в Ленинграде, которую, представьте, первым ему показал и вручил наш общий друг Арно Бабаджанян — большой любитель шахмат и вообще всех настольных игр ну и, само собой разумеется, футбола. Они часто вместе ходили на футбол, при том что Тигран болел за московский “Спартак”, а Арно — за московское “Динамо”. Любимым футболистом Тиграна был С.Сальников, а Арно — В.Трофимов.
Тигран сказал, что занялся собиранием всех своих партий, и спросил, не помню ли я какую-либо из сыгранных нами. Я вспомнил одну из них (гамбит Эванса), эффектно выигранную им. В тот приезд я познакомил Тиграна с моим другом, очень его уважавшим, писателем Леваном Хаиндрава. Левану Ивлиановичу особенно импонировало то, что Тигран никогда не забывал о грузинских корнях своих “шахматных университетов”, считая это проявлением его глубокой порядочности. Помнится, мы потом недолго посидели в кафе. Это было последнее мое дружеское общение с великим шахматистом — девятым чемпионом мира Тиграном Петросяном.
Гулбат ТОРАДЗЕ

ИЛИ КВАРТИРА,
ИЛИ “СПАРТАК”

…Петросян запомни
лся как деликатный и мягкий человек, наделенный незаурядным чувством юмора, хороший семьянин. Интересы его были обширны: он много читал, часто слушал симфоническую музыку, глубоко знал ее. Вот любопытный эпизод, который дает представление о скромности и благородстве Петросяна.
Когда Тигран Петросян женился, они с Роной поначалу жили в довольно скромной квартире. Будущий чемпион мира был членом общества “Спартак” (и преданным болельщиком футбольного и хоккейного “Спартака”), и тут ему предложили перейти в ЦСКА, пообещав значительно улучшить бытовые условия. В те времена шахматы пользовались популярностью среди маршалов и генералов, и Петросяну предоставляли сразу четырехкомнатную квартиру.
— О чем тут думать, соглашайся! — воскликнула Рона. — Представляешь, у тебя будет отдельный кабинет. Фантастика!
Но Петросян весьма скептически отнесся к этому предложению.
— Сегодня я ради лучшей квартиры перейду из “Спартака” в ЦСКА, — сказал он, — а завтра встречу жену получше и перейду от тебя к ней. Как ты к этому отнесешься?
После этих слов Рона Яковлевна больше не настаивала на переходе мужа в другое общество и предпочла сама заняться обменом квартиры.
А вместе с матчем удачно закончилась и одна веселая история. Дело в том, что юная Рона, будущая жена Петросяна, в начале пятидесятых увлекалась шахматами. А поскольку она была хорошенькая, за ней ухаживали многие гроссмейстеры, в том числе Петросян и Геллер. В 1952-м в Швеции состоялся межзональный турнир, в который они оба попали. Незадолго до его начала девушку спросили, кому из них она отдает предпочтение как потенциальному жениху. “Межзональный покажет!” — мудро ответила Рона. В Стокгольме Петросян обогнал Геллера на пол-очка и тем самым решил судьбу Роны и свою собственную тоже. А окончательно в правильности своего выбора она убедилась, как мы видим, одиннадцать лет спустя, когда Петросян поднялся на шахматный престол.
…Московский поединок Ботвинник — Петросян называли еврейско-армянской битвой во славу русского народа (любопытно, что у еврея Ботвинника жена — известная балерина Мариинского театра Гаяне Ананова — была армянкой, а в жилах Роны Петросян преобладала еврейская кровь). В Театре эстрады, где протекало сражение, большинство зрителей были армяне, многие из которых специально приехали из Еревана поболеть за земляка.
Но национальный вопрос, конечно, тут ни при чем. В шестом поединке Ботвинника за шахматную корону все было против него: солидная разница в возрасте (чемпиону мира — 51 год, претенденту — 33), отсутствие секунданта (видимо, чемпион боялся, что его домашние заготовки получат огласку), не лучшая спортивная форма (многие замыслы он не доводил до логического завершения). Но главная причина фиаско заключалась в том, что Ботвинник не сумел разгадать тайну Петросяна, его вкрадчивую, динамичную манеру игры, искусство строить неприступную крепость. Ботвинник уступил в позиционном лавировании, то есть там, где раньше не имел себе равных.
Впрочем, была и еще одна причина: Петросяну помогла… приверженность московскому “Спартаку”. Когда в 14-й партии Ботвинник сравнял счет, Рона вовремя поняла, что мужу нужна разрядка, и увезла его на стадион — как раз играл “Спартак”.
Посещение стадиона пошло Петросяну на пользу: “Спартак” взял верх над “Динамо”, а претендент выиграл 15-ю партию. Потом последовали еще две победы, а 22-я партия оказалась самой короткой за всю историю матчей на первенство мира: ничья в 11 ходов — Ботвинник был сломлен. Выиграв у своего великого предшественника со счетом 12,5:9,5, Петросян стал девятым чемпионом мира. Эпоха Ботвинника завершилась.
Евгений ГИК
Подготовила Нора КАНАНОВА