Уходящая натура

Архив 201214/01/2012

Есть такая история про рабочего, которого подозревали в воровстве. Каждый раз, когда он уходил с завода, охранники тщательно проверяли тачку, которую он катил перед собой, но тачка неизменно оказывалась пустой. Потом они, наконец, догадались, что ворует он тачки. Сказанное к тому, что часто мы смотрим не в суть, а в бок, не видя главного.
Теперь к главному. На улице дома сносили, как видно, напоказ… Улица, понятно, как-то называлась, но как именно, автор уже не помнит. По той, в частности, причине, что ходили по ней большей частью те, кто здесь жил, хотя, пройдя наискосок, пешеход мог бы срезать немалую часть пути от проспекта Туманяна до той точки, где улицы Абовяна и Пушкина сходятся. С учетом данного обстоятельства эту улицу автор звал про себя “Косой”, а если знать, что была (и, кажется, остается) в Ереване и “Кривая”, то вот одна топонимическая радость.
Люди, населявшие “Косую”, по праву относили себя к элите, и это не было пустым бахвальством. Местоположение авеню обеспечивало ее жителям интеллектуальное, физическое, а в некотором смысле и гастрономическое преимущество. “Бермудский треугольник” центра Еревана “Косая” рассекала биссектрисой. Одним концом она выходила на Туманяна, где вам и гимнастическая школа юниоров от Гранта Шагиняна, и детская библиотека имени Хнко-апера, и кафе “Сказка”, которое опять же для детей.
Другой конец биссектрисы упирался в улицу Абовяна, где и театр имени Станиславского с непременным репертуаром для детей от младшего до старшего школьного возраста, напротив — кинотеатр “Москва” с незабываемыми Тарзаном, Джейн и Читой* (см. примечание) для зрителей всех возрастных категорий, а поперек — кино еще и плавательный бассейн ЦДФК. Живи, развивайся, пробуй…
Тем не менее жизнь постоянных обитателей “Косой” проходила в откровенно непотребных санитарных условиях, закрытых от постороннего глаза фотовитриной, которая привносила в окружающую среду некую эстетику, и примыкала к павильону, где жарили и перемалывали кофе в зернах. Образующийся при этом дух типа “Арабика” витал над улицей и днем, и ночью, и это помогало не замечать некоторых подробностей, неизбежных в случаях, когда удобства во дворе.
Но вот настал час, и жилища на трущобной улице, признаваемые в официальных документах ветхими, а по факту можно сказать никакие, начали сносить. Напоказ. Во исполнение провозглашенной партией программы жилищного строительства и в соответствии с задуманным еще в советское время Северным проспектом, по которому сегодня уже ходят и нельзя сказать, что не испытывают при этом удовольствие.
Впервые увидев то, что выросло на месте “Косой”, автор призадумался, сник и, потоптавшись перед фотовитриной с кофейным павильоном через стенку, которые сегодня можно представить только виртуально, побрел себе дальше, размышляя о беспощадности агрессивной архитектурной среды.
Последующие приезды в Ереван это впечатление сгладили, но нельзя сказать, чтобы окончательно. Окончательно, наверное, они не сгладятся никогда, как не выветрится аромат ереванского кофе, вкус лаваша из пекарни рядом с Домом радио или лимонад “Ситро” с натуральной пробкой в горлышке бутылки. (Речь, понятно, о ереванцах старшего поколения.) Но жизнь идет дальше, многое в ней меняется, часто вопреки нашему хотению, и сегодня важно не искать того, чего в тачке нет, а не проморгать саму тачку.

…Из сообщения агентства “А1+”, распространенного в первые дни Нового года. “Двор дома по ул. Абовян 3/1 в центре Еревана разрушают уже три дня. Только сегодня, через три дня после сигнала, во двор пришел начальник управления землепользования мэрии. Он заверил, что работы носят геологический характер. Но жители говорят, что строится очередной небоскреб. Жители дома, насчитывающего сто тридцать лет, не надеются, что кто-то им поможет”. Скорее всего, правильно боятся.
Правда, потеряно еще не все. Как писала недавно наша газета, на небольшом участке Главного проспекта предлагается разместить квартал старого Еревана. Не для проживания, а единственно воспоминаний ради. “Только галереи, магазины, лавки, ресторанчики со своими маранами, а кое-где и мансардами — все то, что приманит, притянет сюда людей — своих и туристов”. И на том спасибо…

Примечание:
* Шимпанзе по кличке Чита, снимавшийся в фильмах про Тарзана в начале 1930-х, скончался в американском штате Флорида в возрасте восьмидесяти лет. По данным заповедника для приматов “Санкоаст” в городе Палм-Харбор, шимпанзе скончался от почечной недостаточности. Как сообщила представитель заповедника Дебби Кобб, “он не был шимпанзе, который доставлял много хлопот”.
Москва