У нас самый маленький лес, но зато самая большая елка

Архив 201122/12/2011

Установленная на главной площади нашей столицы 31-метровая новогодняя елка опережает в росте многих своих зарубежных “собратьев”. К примеру, зеленая английская красавица, украшающая Трафальгарскую площадь в Лондоне, ниже нашей на 10 метров. Кстати, с этой елкой связана интересная традиция: начиная с 1945 года, королевская семья Норвегии присылает рождественскую ель английскому народу в благодарность за спасение от немецкой оккупации.

Главная елка США на Манхэттене не дотянула до нашей целых 8 м, зато превзошла всех по красоте и дороговизне убранства — чего стоит одна только венчающая ее 250-килограммовая звезда от Сваровски. Что же касается главной католической ели, то по специальному решению почившего Римского Папы Иоанна-Павла II ее перед Рождеством присылает в Ватикан одна из европейских стран, в нынешнем году — это Украина. После завершения праздников из древесины святой ели искусные мастера делают различные поделки, их распродают на благотворительных базарах, а вырученные деньги раздают самым бедным семьям. Похоже, превзойти нашу в росте удалось пока только московской елке, украшающей Соборную площадь — она переросла ереванскую “сестричку” на 4 метра.
По преданию, обычаем устанавливать рождественские елки мир обязан отцу Реформации Мартину Лютеру, который, идя через зимний лес, был потрясен красотой заснеженных пушистых елей, сквозь ветви которых сверкали звезды. Вдохновленный этой сказочной картиной, он принес домой одно деревце и украсил его звездочками. По другой версии, первенство принадлежит Риге, жители которой 500 лет назад в ночь перед Рождеством нарядили в праздничное убранство лесную красавицу. Христианский мир охотно перенял эту традицию, “идеологическая основа” которой приписывается Св.Бонифацию, провозгласившему, что “пихта христианства вырастет на корнях срубленного дуба язычества”.

Российская империя на грани своего распада в 1916 году по решению Священного Синода отказалась от рождественских елей, внедренных в свое время в российский быт одним из волевых решений царя-реформатора Петра I, и сделала это по мотивам не религиозного, а политического свойства — шла Первая мировая война, русские воевали с немцами, а традицию устанавливать елки считали немецкой и потому не желали иметь с ней ничего общего. Специальным указом ВЛКСМ елки реабилитировали под занавес 1936 года. Так роковым образом сошлось, что новогодняя елка “уходила” и “возвращалась” в страну в канун двух самых страшных годин ее истории — 1917-го и 1937-го.
Наша первая христианская страна не стала первой по части признания одного из главных символов рождественского праздника — елки. Однако обычай украшать дерево яркими ленточками в канун первого дня нового года, который отмечали 21 марта, уходит корнями в седую древность. Наши предки тогда не очень затруднялись в выборе дерева и даже для ленточного украшения скорей предпочитали лиственные, нежели хвойные. Объяснение этому простое — флора Армении в основном лиственная, из хвойных преобладают сосна и можжевельник. Впрочем, “кодексом новогодних торжеств” никогда не предписывалось непременно ставить именно елку, допускалось любое хвойное дерево. В дальнейшем фольклор и популярные детские песенки закрепили за елью статус главного новогоднего дерева. Природных елей, как таковых, в Армении практически нет. Для их произрастания необходим влажный воздух, а у нас он, как известно, сухой. Наша “забившая баки” Европе и США “зеленая акселератка” вымахала не в лесу, а собрана на мощном каркасе из хвойных веток, привезенных из всех марзов, являя собой не только ботаническое чудо, но и союз нерушимый свободных общин.

В прежние времена другого нерушимого Союза товарообмен в пределах социалистического отечества был довольно свободным, и в торговую сеть Армении поступала хвойная продукция из лесообеспеченных братских республик, преимущественно России. Правда, в режиме плановых рубок топор дровосека замахивался и на скудные отечественные богатства, так что купить “елку” армянского происхождения при желании было возможно, однако особенно усердствовать по части елочных распродаж в Армении не решались. Помнится, в начале 80-х председатель одного из колхозов рассказывал, как в разгар новогоднего торжества нагрянувшая в его дом комиссия изъяла елку вместе с игрушками за то, что она была незаконно срублена в соседнем лесу. А самого председателя на год отстранили от руководящей должности.
В разгар энергетического кризиса деревья рубили, невзирая на их классовую принадлежность — хвойные, которые считались плохим топливом, шли под топор наряду с лиственными. Замахивались даже на ели в Ботаническом саду. Количество порубленных деревьев точно не вычислено по сей день. Но то, что случилось потом, когда кризис уже миновал, оказалось много страшнее и беспощаднее, чем расправа с лесными массивами, вызванная холодом, голодом и мраком. Когда ситуация выправилась, оказалось, что замахнувшаяся однажды на дерево рука уже приучена делать это снова и снова, но уже не ради спасения замерзающей семьи, а ради корысти, ради наживы, ради личного обогащения.
Не довольствуясь поставкой древесного сырья для бурно развивающегося деревообрабатывающего и строительного бизнеса, хвойные деревья активно рубили и на продажу, в канун Нового года открыто распродавая их на многих улицах столицы. Эти повальные рубки, которым практически никто не препятствовал, обрел, наконец, такие масштабы, что страна встала перед реальной угрозой окончательно и необратимо лишиться своих и без того скромных хвойных ресурсов. Продолжать и дальше закрывать глаза на этот лесной разбой было опасно, и наконец в 2003 году под давлением возмущенной общественности продажа хвойных деревьев, равно как и предваряющая ее рубка, в Армении были официально запрещены. В наш быт стали входить искусственные елки, тоже приносящие немалые барыши тем, кто живо освоил этот новый бизнес. Но топоры браконьеров, правда, уже не столь активно, но постукивали и в заповедных хвойных лесах, решая более глобальные задачи, нежели поставка новогодних елок.
Весной 2004 года разразился громкий экологический скандал — в Степанаванском районе началось повальное уничтожение сосновых деревьев. Объяснялось это просто: к этому времени ощутимо подорожала древесина — с 95 долларов до 240 за кв.м, а то и выше, соответственно возрос и спрос на сосну как на великолепный строительный материал. В лесах воцарились целые бригады лесорубов с пилами “Дружба”, спиливая ежедневно до 155 взрослых сосен. Делалось это открыто, на виду местной власти, под прикрытием имени какого-то всемогущего генерала.
В следующем году, ощутив свою полную безнаказанность, любители сосновой древесины дерзнули замахнуться на знаменитый Гюлагаракский заповедник, славящийся великолепными реликтовыми соснами, давшими название расположенному по соседству детскому санаторию “Сосняки”. Здесь браконьеры уничтожили 75 уникальных сосен. И эти бесчинства с откровенным наплевательством на законодательный запрет продолжались бы, не вмешайся в этот лесной разбой общественные организации, предавшие этому делу шумную огласку. Но черное дело было сделано — независимые эксперты подсчитали, что общие потери лесного фонда в Лорийском марзе превысили 30 процентов.

Отношение к хвойным деревьям, прежде всего сосне, которую в народе называют целительницей, совершенно необъяснимо. Это хвойное дерево славится своими уникальными бактерицидными свойствами, выделяет целебные эфирные масла, вырабатывает фитонциды, которые уничтожают бактерии прямо в воздухе. Известно, что 1 гектар хвойного леса способен отфильтровать 30-35 тонн пыли в год. Врачи вместо лекарств рекомендуют “пить сосновый воздух глотками”. Не случайно детский санаторий был построен в окружении соснового леса, и тысячи маленьких пациентов, страдающих различными легочными недугами, излечивала волшебная целительница — сосна. Мы же не только не используем этот природный дар по назначению, но в своих прагматических интересах расправляемся с ним жестко, беспощадно и неблагодарно.
Еше один пример тому — Джрвежский лесопарк. Созданная в советское время эта уникальная природная зона, по сути единственная в столь непосредственной близости от столицы, призвана была не только насыщать город кислородом, но и наглядно знакомила с флорой братских республик и областей. Так, 20 гектаров этого лесопарка символизировали Крым с его богатейшей хвойной растительностью, в свое время завезенной из тех краев. В 2009 году решением правительства этот участок, засаженный сосной, признали бросовым с последующей передачей общине Вохчаберд, которая, считаясь одной из беднейших, никак не смогла бы обеспечить должный уход за деревьями. Однако и на этот раз возмущенному голосу общественности удалось добиться от правительства отмены этого решения и остановить руку, занесенную над Джрвежским лесопарком.
Но, к сожалению, это удается не всегда, общественные организации и СМИ, как бы весом и значим ни был их голос, не в состоянии подменить собой действия исполнительной власти, обязанной обеспечивать строгое и неукоснительное исполнение закона. Между тем в сфере лесопользования он продолжает нарушаться на каждом шагу без адекватной реакции властей на все эти противоправные действия. В начале нынешнего года председатель общественной организации “Леса Армении” Назели Варданян публично заявила, что министр охраны природы Арам Арутюнян снял действующий с 2003 года запрет на вырубку и продажу хвойных деревьев, в результате чего в канун новогодних праздников “елки” открыто распродавали в центре города, а у продавцов было официальное разрешение на это. При этом Н.Варданян подчеркнула, что срубленные деревья были посажены их организацией, а саженцы закуплены в Канаде. Как и следовало ожидать, это заявление было опровергнуто устами пресс-секретаря министра. Но подобные казусы и несоответствия продолжают вызывать много вопросов, прежде всего к Министерствам охраны природы и сельского хозяйства.
В июле этого года близ села Лермонтово в Гугаркском районе интенсивно вырубали хвойные деревья под прикрытием санитарных рубок. На деле же вырубались крепкие вполне здоровые деревья с ценной древесиной. 28 сосен успели срубить браконьеры близ поселка Маралик, после чего были отловлены природоохранной инспекцией. Тревожные сигналы о продолжающихся вырубках лесов, в том числе уже почти раритетных хвойных, поступают практически отовсюду. Жители общины Ачаджур Тавушского марза, несмотря на свое “водное” название, рискуют остаться без питьевой воды из-за беспощадной вырубки лесов даже вблизи источников. Топоры и пилы уже “съели” 50% леса. Община Кош страдает от агрессивного нашествия Дилижанского нацпарка, который уже вырубает лес на их территории. Требует ухода и финансовых вложений Иджеванский национальный парк, где сосредоточено большое количество редких пород хвои.
Между тем проведенная в декабре минувшего года проверка Контрольной службы президента именно в этом парке выявила финансовые нарушения на 17 миллионов драмов. Одновременно выяснилось, что главный радетель природы — природоохранная инспекция, — призванная от лица государства предотвращать и вскрывать все нарушения в природоохранной сфере, зачастую предпочитает закрывать глаза на них. Так, за период 2009-2010 гг. из допущенных 465 нарушений инспекция “заметила” лишь 46. Ущерб, нанесенный государству из-за незаконной вырубки лесов, составил 165 миллионов драмов, но в результате проявленной “бдительности” он был компенсирован всего на 6 процентов. Куда делись остальные 94%? — вопрос без ответа.
Давно доказано, что лесов у нас катастрофически мало, хвойных тем более, а наше отношение к ним абсолютно неадекватно их убывающему количеству. Между тем специалисты и эксперты сходятся во мнении, что леса в Армении будут вырубать и дальше, поскольку правительство, практически прекратив казенное финансирование лесной сферы, тем самым развязало руки государственной некоммерческой организации “Армлес”, вынуждая ее зарабатывать деньги коммерческим путем, т.е. продажей срубленных деревьев.

В преддверии Нового года не все граждане довольствуются искусственными елками, которые, как утверждают специалисты, вредны для здоровья, особенно при длительном хранении. Люди посостоятельнее все же отдают предпочтение живым разновидностям хвойных. На этот случай у нас, как заверяют, будут завезены ели из Германии и, возможно, Китая. Между тем из навала импортных елок нередко выглядывают “ушки” отечественных, но отловить нарушителей и на сей раз вряд ли удастся. Гораздо проще и разумнее позаимствовать полезный опыт многих цивилизованных стран, где и “волки сыты, и овцы целы”. В Европе и США тоже предпочитают живые рождественские елки в своих домах, но при этом никто не уничтожает леса и не посягает на национальные богатства. Повсеместно созданы специальные питомники, хозяйства, которые выращивают новогодние ели специально на продажу, причем строго придерживаясь установленных норм, стандартов и параметров. Елки выращивают и в специальных красочно разукрашенных кадках или больших горшках. Их можно хранить долго, наряжая к празднику и отправляя на покой до следующего Рождества. В канун праздника в специально отведенных местах открываются елочные базары, где каждый может выбрать деревце по вкусу и размеру.
С этого года по решению мэрии такие места будут отведены и в нашей столице, но кто поручится за то, в каком лесу родились елочки, которые будут там продавать? Еще раз сославшись на поучительный пример Европы и США, отмечу, что там повсеместно введен категорический запрет на посещение лесов в канун и во время Рождественских и Новогодних каникул. Всеми без исключения…

Последние данные, полученные Армянским центром мониторинга при содействии Германского общества международного сотрудничества, определили, что леса в Армении занимают 11% ее территории вопреки утверждению экологов о том, что эта цифра на 3-4% ниже. Но в любом случае это не снижает остроту проблемы и не выводит нас в лидеры по масштабам лесопокрытий. Мы по-прежнему остаемся в арьергарде, в числе замыкающих список 70 государств мира, обладающих самыми скудными лесами. Но зато у нас самая большая рождественская елка…
Валерия ЗАХАРЯН