“Ты был скаутом, ты работал шпионом”

Архив 201201/05/2012

Два года назад в Софии скончался архиепископ Тирайр МАРТИКЯН (в миру Тигран) (1930-2010) — глава епархии ААЦ в Болгарии и Румынии, которые он возглавлял полвека. Родом из Ливана, он продолжил учебу в Иерусалимской армянской гимназии, а после репатриации в Советскую Армению — в духовной семинарии Эчмиадзина… О своей жизни и деятельности архиепископ пишет в воспоминаниях, отрывки из которых предлагаем читателям “НВ” (полностью опубликованы в журнале “Анив”). Живо и весьма интересно написанные, они дают редкую возможность ознакомиться со Св.Эчмиадзином изнутри, разобраться в отношениях церкви и советского государства.


“МАРТИКЯН,СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ”

…В 1947 году мы всей семьей отправились в Армению. В Батумском порту нашу еду выбросили в море, чтобы предохранить советских людей от заразы. Но действительность была другой. Местные люди давным-давно в глаза не видели многие товары, которые стерлись из их памяти. Армения была в трудном положении. Нас поселили за пределами Еревана — пять человек в одной комнате без туалета. Меня приняли в институт иностранных языков на отделение английского. Через несколько месяцев мать узнала, что четверо или пятеро моих товарищей по иерусалимскому училищу “Жарангаворац” теперь учатся в Св.Эчмиадзине. Я сразу же оставил институт, чтобы поступить в духовное училище Св.Эчмиадзина…
…На монастырском дворе ко мне подошел человек и приказывающим тоном велел следовать за ним. Я отказался, сказал, что не могу никуда уйти без разрешения инспектора.
— Говорю тебе, следуй за мной.
Показал удостоверение сотрудника государственных органов и снова повторил то же самое. Пришлось пойти с ним. На центральной улице Эчмиадзина мы вошли в здание, спустились на подвальный этаж. Открылась дверь, обитая ватой с кожаным покрытием. Первый раз я увидел в государственном учреждении такую дверь, предназначенную для того, чтобы не были слышны разговоры внутри.
В комнате сидел человек, похожий на начальника. Он спросил меня:
— Ты Тигран Мартикян?
— Да.
— Ты из Бейрута?
— Да.
— Учишься в Эчмиадзине, в духовном училище?
— Да.
— Кем работал в Бейруте?
— Никем не работал. Был школьником, потом поступил учиться в Иерусалим, в училище Жарангаворац. Потом в 16 лет вернулся на Родину.
— Врешь, у нас есть данные, что ты работал.
— Но я не работал…
Он сразу же приказал, чтобы принесли спички. Схватил мою руку и поднес зажженную спичку к пальцам.
— Быстро говори, кем работал.
Было больно, но я повторил свой ответ. После нескольких спичек боль стала еще сильней. Израсходовав 8-10 спичек, человек сказал:
— За границей ты работал шпионом.
— Шпионом? Как?
— Да. Ты разве не знаешь, кем был? Ты был скаутом.
— Товарищ соотечественник, на вашем языке скаут — это пионер. Чтобы собрать с улиц армянских ребят, чтобы к нам не приставала никакая грязь, мы поклялись исполнять обет “Быть полезным Родине, Церкви и Нации”. Я был скаутом, т.е. пионером.
— Нет. Вот написано в словаре: “разведчик, шпион” (в самом известном на сегодняшний день англо-русском словаре Мюллера первым значением слова “scout” указано “разведчик”).
— Как бы вы ни переводили — я не был ни разведчиком, ни шпионом. Я был скаутом, пионером.
Меня предупредили никому о случившемся не рассказывать. Прошло больше пятидесяти лет, и я впервые предаю тот случай гласности, пишу, как я пострадал из-за одного слова…

“Я исполнял партию Ануш”
…Веапар (Веапар Тер — обращение к Католикосу) попросил нашего преподавателя Даниела Газаряна осуществить музыкальную постановку. И решил, что лучше всего будет поставить несколько сцен из оперы “Ануш”. У нас среди ребят было несколько хороших музыкантов-исполнителей. Нашли Моей, будущего епископа Комитаса, с хорошим голосом. Нашли Саро, будущего священника Тер-Гургена в Хор-Вирапе. Важно было найти еще Ануш… И Даниел Газарян указал на меня — я должен исполнять партию Ануш.
Несколько недель мы трудились и подготовили несколько сцен, всего на полчаса, чтобы показать Веапару Геворгу Чорекчяну. С ним пришли Аветик Исаакян, Шахазиз, Дереник Демирчян, ученые и др. Веапар очень любил приглашать известных людей на такие мероприятия. Мы исполнили сцены из оперы, я выступил в партии Ануш.
Много лет спустя в Румынии как главу епархии меня пригласили на оперный спектакль, после которого артисты вместе с официальными лицами отправились в дирекцию. Здесь присутствовал и радиокорреспондент, мой друг Варужан Восканян, который по каждому поводу преследовал меня вопросами, чтобы услышать что-то интересное по той или иной теме. Он спросил, скольких Ануш я слышал за свою жизнь. Я начал перечислять: Айкануш Даниэлян, Гоар Гаспарян. Рядом сидел Тер-Гурген, который тогда, в Эчмиадзине, исполнял партию Саро. Он сказал:
— Есть Ануш, про которую знаем только я и Тирайр србазан. Больше никто.
Все артисты, в том числе Гоар Гаспарян и Аваг Петросян, удивились, что это за Ануш. Тер-айр передал слово мне.
— Тикин Гоар, я был исполнителем партии Ануш еще до Вас.
И рассказал о нашем представлении в училище, во времена Католикоса Геворга VI, спел ту самую арию. Все зааплодировали — такой сюрприз, такая неожиданность…

УМНЫЙ ОТЕЦ
Однажды Веапар спросил:
— Хочешь быть рукоположенным в дьяконы?
— Да, Веапар.
— Иди и принеси ответ от родителей.
Родители жили в Нор-Зейтуне. Я нашел грузовик и больше двадцати километров пролетел, как на крыльях. Потом вернулся обратно в Св.Эчмиадзин, предстал перед Веапаром.
— Какой ответ принес?
— Мать заплакала.
— Оставь про мать, отец что сказал?
Мой отец промолчал, свернул папиросу, закурил, потом свернул другую. “Отец, Католикос ждет ответа”. — “Сынок, ты сейчас похож на всадника, который сел на коня и быстро гонит. Скажу “да” или “нет”, ты должен гнать. Иди, будь… — не договорил и тоже заплакал.
— Умный у тебя отец, — сказал Веапар.
Когда представился ближайший подходящий повод, 1 ноября, на праздник Ованнеса Воскебера-на (Иоанна Златоуста), меня рукоположили в дьяконы.

Два ведра ишхана
…Когда я был личным секретарем Веапара, из Севанского района приехал человек, который хотел стать священником. Веапар сказал:
— Отец дьякон, позанимайся с ним. Он хочет стать священником — подучи его шараканам, молитвам и прочему…
Больше трех месяцев я занимался с ним. Низенького роста, приехал из села Цовинар. Его рукоположили в священники, и он уехал. Через некоторое время привез в подарок Католикосу два ведра рыбы ишхан.
Говорит мне:
— Тигран-саркаваг-джан, сделай так, чтобы эту рыбу от моего имени передали Веапару.
— Получается, ты своей рыбой взятку хочешь дать Католикосу. Стыдно.
— Возьмет, возьмет — и мне подаст.
Вместе со священником поднялись в резиденцию Католикоса. Веапар печатал на машинке без очков, а ведь ему было уже за восемьдесят.
— Веапар, приехал Тер Аствацатур из села Цовинар, привез Вам два ведра ишхана.
Я думал, что он откажет и выгонит нас.
— Скажите, пусть Шатир заберет на кухню, а тер-айр пусть придет сюда.
Тер-Аствацатур подошел, преклонил колени и поцеловал Веапару руку.
— Там, в ваших местах, ест хорошее масло. Почему масла не принес? Почему так и не вырос?
— В следующий раз привезу. А ты дашь нам подрасти, окрепнуть? Крестим ребенка, плату за крещение хочешь, человек умер — квитанцию требуешь. Все деньги идут в Эчмиадзин. Как нам подрасти?
Когда он ушел, Веапар сказал мне:
— Отец дьякон, скажу тебе одну вещь. Я в жизни своей кое-чего не знал, и ты никогда не должен знать. Во-первых, не знал настоящего возраста женщины, во-вторых, не знал, сколько в действительности денег получает священник…

“Приказы” Католикоса
…Важные письма Веапар писал собственноручно. Другие отдавал мне, чтобы я печатал на машинке. Многие письма писал Ваан србазан как председатель Высшего духовного совета, а я должен был отдавать их на подпись и отправлять.
В этих письмах чаще всего речь шла о наказаниях — наказать священника, наказать вардапета, наказать дьякона. Под всем этим стояло: “по приказу Его Святейшества”.
Несколько приказов мне не понравились, я взял бумаги и спросил Католикоса:
— Эти приказы с Вашего одобрения?
Он прочел и ответил отрицательно. Я их не отпечатал и не отправил. Веапар вызвал Ваана србазана и велел, чтобы он больше не смел раздавать направо и налево такие приказы от имени Католикоса. С тех пор Ваан србазан был настроен против меня…
…Последний раз я видел Веапара в больнице, в Ереване. Он скончался 9 мая, на праздник Победы. Монахов в Эчмиадзине не было, только восемь дьяконов. В этом составе решали вопрос о порядке похорон. Почти неделю гроб с телом стоял в Цветочном зале старой резиденции Католикоса. Постоянно меняли лед, каждую ночь по очереди читали молитвы, пока из-за границы не прибыли епископы, вардапеты и не состоялись торжественные похороны. Мы, восемь дьяконов, понесли на плечах гроб к месту захоронения, возле колокольни Эчмиадзина, рядом с другими Католикосами, с Хримяном-айриком. В награду за наши труды нас, двоих дьяконов, отправили в Ленинград на десять дней.

“Пей или зарежем”
В Ленинград мы поехали вместе с дьяконом Андраником. В то время как раз начались “белые ночи”, и почти до самого утра было светло. Уснуть было трудно. Мой товарищ, более шустрый, чем я, приехал днем-двумя раньше и устроился в Духовной Академии, обеспечил себе питание и место проживания. Когда я хотел присоединиться к нему, мне сказали, что мест больше нет. Но в городе живет женщина из Эчмиадзина.
— Идите к ней, она вам сдаст комнату.
Я отправился по адресу: улица Марата, 13 — помню этот адрес до сих пор, рядом с большим проспектом Александра Невского. Дверь была заперта, оказалось, что женщина из Эчмиадзина уехала в Армению.
Соседка предложила:
— Молодой человек, я вам сдам комнату для ночлега за два рубля.
Я согласился. Мы с дьяконом Андраником вышли познакомиться с прекрасным историческим городом.
После двух часов ночи было еще светло. Мы расстались. Он отправился в Академию, а я — на улицу Марата, 13. Увидел, что дома у моей старухи собрались четыре или пять молодых женщин, на столе мясные и рыбные консервы, стаканы и бутылки водки, хлеб и все прочее. Все уже почти пьяные. Когда я вошел, старуха представила — приезжий из Армении, будет спать в соседней комнате. Меня позвали к столу и налили большую чарку водки — “должен выпить”. Я, воспитанник училища, никогда в жизни так не пил водку. Отказался. В этот момент пьяные молодые женщины (пьяный мужчина опасен, но пьяная женщина еще больше) приставили ко мне ножи: “Пей или зарежем”. Мысленно я помолился Иисусу Христу. Но что делать, рядом женщины с ножами.
— Хорошо-хорошо, — согласился я, чтобы они оставили ножи.
В эту минуту Бог помог мне. Я увидел в углу икону Богородицы и горящую перед ней свечу.
— Мамаша, мамаша, — позвал я старуху-хозяйку. — Иерусалим, семинария, Иисус, икона.
Женщина знала, что означает паломник, побывавший в Иерусалиме. Сразу опустилась на колени, начала целовать мой знак паломника, где изображены были Иисус Христос, Агнец Божий, знамя и цифры “1946”. То целовала знак паломника, то поворачивалась к иконе, чтобы перекреститься, потом снова целовала знак паломника. Повторив это трижды, позвала этих молодых женщин. Они подходили поодиночке, целовали знак паломника у меня в правой руке и икону Богоматери, после чего воцарились мир и покой. Я отправился отдыхать, поклявшись себе, что завтра обязательно откажусь от квартиры, потому что сильно испугался. На следующий день все было по-прежнему тихо. Утром хозяйка угостила меня завтраком и не взяла денег за ночевку. Так знак паломника спас мне жизнь в Ленинграде.

“Варпет, он все заберет из покоев”
…Когда 9 мая 1954 года скончался Католикос Геворг VI, в Эчмиадзине почти не было духовенства высокого ранга. Единственным был архиепископ Ваан. Без проведения выборов местоблюстителя он сам себя провозгласил таковым. Взял под свою власть все дела Эчмиадзина в надежде на то, что очень скоро его изберут Католикосом. Крупного телосложения, с окладистой бородой, он имел хороший почерк. В Эчмиадзине он появился неожиданно, прибыв из Индии и Ирана. Еще при жизни Веапара он был председателем Высшего духовного совета.
После смерти Католикоса Аветик Исаакян, Камсаракан, Минас Минасян и я опечатали входную дверь в его покои. Потом, когда мы открыли ее в присутствии Ваана србазана, он стал забирать разные вещи со стола в кабинете, из комнат. Например, шелковые покрывала:
— Это мне дарили — в Индии, в Персии.
Я предупредил Аветика Исаакяна:
— Смотрите, Варпет, он все заберет из покоев.
— Ничего, сынок, ничего. Потерпи, Господь накажет.
Хозяином и властелином был Ваан србазан. Он начал отдавать приказы и распоряжения. Занятия в училище стали нерегулярными. (…) Ребята пришли ко мне как протодьякону пожаловаться и попросить написать от имени всех учащихся письмо в Совет по делам церкви, которым в то время руководил Рачья Григорян, объяснить положение в училище. И я написал письмо с критикой действий начальства, попросил ребят, чтобы кто-нибудь переписал его своим почерком и отправил в министерство. Ребята пообещали, но послали то письмо, которое написал я. Министр получил его и прочел, что в училище происходят антисоветские вещи, оно стало похожим на школу Тер-Тодика (персонаж романа Раффи “Искры”, священник и учитель, который олицетворяет отсталые методы обучения детей): нет ни правил, ни порядка, ни положенных служб, ни литургии — полный хаос. Он немедленно вызвал к себе Ваана србазана и, показав письмо, предупредил, что государство направит людей проверить, соответствует ли действительности написанное. Ваан србазан пришел в ярость и хотел узнать от назначенного им инспектора и от других, кто автор письма. Мой одноклассник Арменак сказал:
— Эврика, эврика, знаю.
— Кто написал?
— Дьякон Тигран.
После этого в качестве наказания мне разрешали только ходить в церковь, мне нельзя было есть! вместе с монахами и учениками, я должен был питаться отдельно. Не давали ни дров, ни хвороста, чтобы отапливать комнату, пришлось жить в холоде. И так я жил месяц за месяцем по распоряжению Ваана србазана. Многие мои товарищи стали монахами, были рукоположены в вардапеты. Один взял себе имя Ваан, считая, что Католикосом станет Ваан србазан. Другой взял имя Егише — в честь местоблюстителя Иерусалимского патриархата, считая, что того изберут Католикосом. Очередь дошла и до меня: “Либо становись вардапетом, либо уходи из училища”.
В то время я болел и лежал в больнице. Инспектор Минасян зашел ко мне сказать, что Ваан србазан в ярости:
— Немедленно напиши заявление, что хочешь быть вардапетом. Если нет, он хочет избавиться от тебя и удалить из монастыря.
Я написал, что хочу быть вардапетом, инспектор Минасян своей рукой передал заявление Ваану србазану, чтобы на Высшем духовном совете приняли решение и дали мне ответ.
Мое письмо получило защиту, назначили день моего рукоположения, праздник Цахказард (Вербное воскресенье). После смерти Behanapa Геворга VI в 1954 году на средства фонда Гюльбенкяна больше года, вплоть до выборов следующего Католикоса, реставрировался весь кафедральный собор. Поскольку в соборе происходила реставрация, монахов и монашествующих священников рукоположил Саак србазан в историческом монастыре Рипсиме 4 апреля 1955 года, на праздник Цахказард.
Раз уж речь зашла о Сааке србазане, расскажу следующее. Он был очень честным и благородным человеком. Бывший священник, прошедший ссылку в Сибирь. Ему остригли бороду и отправили в ссылку, но через десяток лет он вернулся. Геворг VI пригласил служить Церкви всех бывших священников, выпускников училища, духовных и светских людей, знающих грабар и знакомых с церковной жизнью. Дал им звания вардапетов, епископов, поскольку многих епископов, священников, выпускников училища сослали в Сибирь, и Эчмиадзин был опустошен. У Саака србазана был прекрасный почерк. Он преподавал нам обрядоведение. Имел хорошее чувство юмора. Все свои кресты и панагии он вешал у себя на стену, как на выставке. Он был глухим, и в Америке, куда его направили, местные армяне подарили ему специальный аппарат, чтобы лучше слышать — в Советском Союзе таких не делали.
Жил Саак србазан на втором этаже. Однажды жарким летом он спал в кровати при открытой двери. В комнату пробрался вор и стал собирать в мешок кресты и панагии, которые висели на стене. В этот момент Саак србазан проснулся, увидел его и не растерялся — поднес ко рту свой слуховой аппарат:
— Товарищ начальник милиции, говорит Саак србазан из монастыря. Быстрей приезжайте, сюда забрались воры.
Вор понятия не имел о слуховом аппарате и решил, что это нечто вроде телефона. Бросил вещи, кубарем скатился по лестнице и пустился бежать.
Однажды в церковь пришли родители с ребенком. Саак србазан предложил ему поиграть в “зеркало”: “Что бы я не сделал, ты должен повторить”. Потянул себя за ухо — мальчик тоже потянул, закрыл глаз — мальчик тоже закрыл, взялся за нос — тот повторил. Потом вдруг вынул изо рта вставную челюсть — ребенок стал тянуть рукой свои зубы, но ничего не вышло, он проиграл.

ССЫЛКА В БАКУ И СЕКРЕТНОЕ ПИСЬМО
…Ваан србазан решил от меня избавиться, поскольку я, как секретарь покойного Католикоса, знал много секретов. Послал меня как новоиспеченного монаха на пять месяцев в епархию Азербайджана, в Баку. Когда выяснилось, что мне придется ехать в Баку, один из моих друзей-вардапетов сказал:
— Пусть Тигран не радуется, его в Баку не посылают, а ссылают.
Я ответил:
— Тигран знает, что его ссылают, поэтому поедет с большой радостью.
Моя пятимесячная ссылка в Баку продлилась пять долгих лет, прежде чем мне предложили возглавить епархию Румынии и Болгарии. Первые месяцы я постоянно находился в церкви вместе с Хореном. Хорен Пальян получил сан дьякона, затем вардапета под именем Месроп. Потом познакомился с Лусине Закарян, научился петь. Сдружился с ней, влюбился, отказался от монашества и сана, чтобы жениться. Я как молодой вардапет читал проповеди, у Хорена был хороший голос. Каждый день народ — армяне, турки, русские, татары — заполнял церковь.
— Где этот молодой вардапет, который приехал из Иерусалима, знает много языков, красиво говорит по-турецки?
Предводитель епархии архимандрит Гарегин Акопян называл меня Шеко (Рыжий).
— Шеко, если захочу, накажу тебя, — так он все время говорил, не объясняя, как и за что.
Однажды дал мне конверт с деньгами:
— Пойди передай от моего имени министру.
Я отказался. Сказал, что они азербайджанцы и государственные служащие, а он — армянский священник.
— Вы, святой отец, не имеете права давать взятку государственному должностному лицу. Я Вам не советую.
— А я тебе приказываю.
— Вы не можете мне приказать. Вы можете приказывать только в церкви, вне церкви я вашим приказам не обязан подчиняться. Идите без меня и делайте что хотите, но Вы поступаете неправильно.
— Я покажу тебе, я тебя накажу. У меня есть бумага, чтобы тебя наказать.
— Делайте что хотите, я не обязан подчиняться.
Хорен тоже со мной согласился.
Србазан взял с собой священника, знающего азербайджанский, и вместе они пошли к министру. У того был секретарь по фамилии Багиров, который продолжал потом и дальше работать. Когда министру торжественно передали конверт, Багиров заметил, что глава армянской епархии дал министру взятку. Дело происходило в 14-этажном Доме правительства. Он немедленно сообщил наверх, оттуда сообщили в Ереван, из Еревана — в Эчмиадзин Ваану србазану. Я получил от него телеграмму: “Св.отцу Тирайру. Предводитель епархии вардапет Гарегин передает ключи и печать монаху Тирайру и немедленно окончательно возвращается в Св.Эчмиадзин”.
Тот самый Ваан србазан, который меня сослал, теперь прислал телеграмму, чтобы мне передали ключи и печать.
— Забрал ты у меня престол, Шеко, так со мной поступил. Смотри, какая бумага у меня есть.
Как оказалось, когда я прибыл в Баку из Эчмиадзина, Ваан србазан отправил письмо с надписью “Строго секретно”.
“Св.отец Гарегин, св.отец Тирайр — опасный человек, революционер, имеет хороший голос, талант, знает обряд, знает много языков. Следите за ним и в церкви, и за ее пределами. Если только сделает какой-то ошибочный шаг, сообщите, чтобы я его немедленно выгнал и освободил Армянскую Церковь от этого революционера”.
Теперь это “строго секретное” письмо попало в мои руки. Очень жаль, что епархию перевернули вверх дном во время конфликта с азербайджанцами, я так и не знаю, что случилось с письмом. Но все эти слова я видел своими глазами. Мы с Хореном уже укладывали вещи и книги, когда пришла телеграмма.
Глава епархии уехал, а я остался в Баку. Приближалось время выборов Католикоса. Ваан србазан отправил приглашение своему другу, святому отцу Езнику, чтобы после выборов сделать его епископом. Все священники перешли на его сторону, подкупленные, чтобы отдали свой голос за Ваана србазана. Все они были избраны делегатами, кроме меня, монаха Эчмиадзина. Но случилось чудо. В Кировабаде, втором по величине городе епархии, где проживало 70 тыс. армян, престарелый священник заболел и не смог поехать. Епархиальный совет выдал мне официальную бумагу с печатью, что делегатом от Кировабада на выборы отправляется святой отец Тирайр. Перед выборами я прибыл в Св.Эчмиадзин представиться Ваану србазану и Вазгену србазану.
— Ты что здесь делаешь, негодяй? По какому праву приехал к Св.Престолу? Убирайся вон немедленно! — потребовал Ваан србазан.
— Србазан, вначале прочтите эту бумагу.
Он прочел, что назначенный им человек тяжело болен и епархиальный совет выбрал делегатом меня. Я стал самым молодым делегатом. Для участия в выборах Католикоса нужно было быть не моложе 30 лет, а мне в то время исполнилось всего 24. Вазген србазан понял игры Ваана србазана и сказал:
— Каким красивым ты стал вардапетом, с такой славной бородой.
Дело происходило в 1955 году. Был созван Национальный Церковный Собор для избрания нового Католикоса. 144 делегата представляли армян с разных концов света. Я, самый молодой, участвовал в выборах от епархии Азербайджана.

ВЫБОРЫ КАТОЛИКОСА

…В Эчмиадзине я увидел Авага Петросяна. Обнялись и поцеловались — хоть я имел звание вардапета, он обращался ко мне “Тигран-джан”. Он был делегатом от епархии Карабаха. От Карабаха был и певец Арменак Тер-Абраамян. Делегатом от Азербайджана был Шара Тальян.
Мы все стояли вместе, когда Аваг Петросян спросил:
— Тигран-джан, что будет? Мы первый раз участвуем. Что делать, чтобы не ошибиться?
Мы вчетвером зашли в одно заведение, я предложил выпить по чарке. И начал объяснять, как проходят выборы — тайное голосование и пр. Сказал, что Советский Союз не хочет человека из-за границы, поскольку тот будет незнаком с законами и правилами страны. Зарубежные делегаты не хотят человека из Армении, считают, что такой будет назначенцем советской власти и КГБ. Хотят кого-то из нейтральной страны, например, из Румынии. Когда я назвал епископа Вазгена, все сказали, что им уже говорили о нем. Других имен они даже не знали. Спросили меня, за кого я буду голосовать. Я задал им ответный вопрос: за кого проголосуют они? И дал совет подумать, чье имя сегодня носится в воздухе. Все сказали: Вазген. Значит, голосуйте за него. Сам я не сказал, за кого проголосую.
Арменак Тер-Абраамян очень красиво исполнял произведения Комитаса. После избрания епископа Вазгена Католикосом всех армян на литургии интронизации пел Шара Тальян. Арменак Тер-Абраамян сказал мне:
— Святой отец, певец, который не прошел через церковь, в церкви не надевал рубашку, не может быть настоящим певцом. Шара Тальян не певец, а крикун.
Я поинтересовался его мнением об Аваге Петросяне, ведь тот тоже не пел в церкви. (Отец Авага Петросяна был купцом-переселенцем из Акори, красивым мужчиной с сильным баритоном, его часто приглашали в Эчмиадзин солировать во время литургии. К несчастью, он погиб в цветущем возрасте.) Сказал, что Аваг Петросян личность исключительная, выдающийся певец, незаменимый исполнитель ролей Чобана и Ашота в нашем вокальном искусстве.
Арменак Тер-Абраамян подтвердил мою правоту.
Сразу после выборов я вернулся в Баку. В то время в городе проживали 250 тыс. армян, столько же евреев, русских и чуть меньше азербайджанцев. В Гандзаке (Кировабаде) насчитывалось 70 тыс. армян. Если прибавить Карабах с более чем 120 тыс. армян, получается, что к моей пастве относилось полмиллиона человек.

На снимках: армянская церковь в Бухаресте; армянские скауты в Бейруте, слева — будущий архиепископ; дьякон Тигран Мартикян удостоен чести сфотографироваться с Католикосом;