Цены на “блошином рынке” не кусаются даже как блохи

Архив 201002/10/2010

В последнее время заметно поутихли страсти по столичному “крчи шука”. Никто не сгоняет с насиженных мест барахольщиков: малоприглядный промысел то и дело смущал горвласти в самые разные времена. Словом, сложилось ощущение, будто “блошиный рынок” и вовсе “умер”.

 Но, как удалось выяснить в минувший уик-энд, пятачок у стадиона имени Вазгена Саркисяна довольно густонаселен. В выходные там яблоку негде было упасть. И, как заверили завсегдатаи базара, относительно многолюдно тут и в будние дни. Просто сужается площадь базара — рынок сворачивается к предбаннику ближе к котельной!

Радоваться “процветанию” барахолки или нет — вот в чем вопрос. По идее, наличие блошиных рынков свойственно даже довольно развитым государствам. С другой стороны, наблюдая за постояльцами, в душе становится откровенно неуютно. Завсегдатаи базара — в большинстве своем люди, опустившиеся на дно жизни. Среди них многие с откровенно неуравновешенной психикой. Кое-кто, как и несколько лет назад, когда “крчи шука” передислоцировался сюда с задворков “России”, по-прежнему живет там же, где и приторговывает. Да и те, кто имеет крышу над головой, нуждаются настолько, что вынуждены простаивать под палящим солнцем, в дождь и снег. Бабушка лет 75 рассказала, что здесь для того, чтобы помочь семье сына. А точнее внуку, обучающемуся в Греческом колледже. 16-летнему отпрыску выделяет ежемесячно 23 тысячи драмов, которые родители мальчика берут без зазрения совести: невестка работает в системе Налоговой, да и сын трудоустроен. Впрочем, старушка уверяет: “Я сама взялась им помогать, сама!”…
В общей сложности на пыльном пятачке, заметно потесненном новостройкой — по словам базарщиков, новое здание строит то ли Полиция, то ли иная силовая структура, — торгует заметно больше народа. Это если сравнивать с четырехлетней давностью. На вопрос, так неужели обноски столь востребованы, многие отвечают: “вочинч”. Стало быть, заработать можно, и порой неплохо. Реализаторы предлагают самое разнообразное тряпье, бытовую технику, металлолом. А отовариваются здесь не только неимущие. Б/у не чураются и люди состоятельные — ведь за несколько тысяч драмов можно приобрести “шмотку”, стоящую в бутике долларов 50! Торговка лет 50 гордо демонстрировала почти новую дубленку: “Взяла для себя, за 60 долларов. Но душа не “легла”. Возьми за 2500 драмов!” Правда, таких моделей — раз-два и обчелся. Все больше поношенного хламья да “бытовухи” советских времен. Велосипеды “Турист”, мясорубки времен царя Гороха, магнитофоны и прочую технику можно приобрести за 350, максимум 1000 драмов. А упомянутая бабушка усиленно рекламировала фотоаппарат “Skina”, предлагая всего-то за 200 драмов: “Правда, задняя крышка все время откидывается, но можно залепить скотчем…” Поторговавшись, 3000-драмовые ботинки можно взять за полторы тысячи, но смотря у кого покупаешь. На рынке немало перекупщиков. Процентов восемьдесят здешних торговцев делает бизнес, скупая хлам прямо на дому или же у бомжей, обитающих возле мусорок.
К делу перекупщики подходят профессионально. Один из таковых не мешкая предложил номер своего сотового телефона, заверив при этом: “Приеду в любой конец города, лишь бы товар был стоящий”. Заодно спекулянт предложил мне “стенку” (мебель). Обещал уступить долларов за 200, а может и 150. Стоящий товар в его понимании — товар не столько качественный, сколько дешевый. За сорочки, свитера и даже пальто он готов выложить не более 500 драмов — потом ведь самому выставлять на продажу по бросовым ценам. А вот за иные шмотки не дает более… 50 драмов.
Как ни странно, но “крчи апранк”, выставленный в розницу, с недавних пор несколько подешевел — процентов на 30%. Скажем, неплохие, почти новые туфли можно приобрести всего за 200 драмов. А замшевые ботинки на каблуке (правда, не последней моды) отдавали за 400 драмов. Причина дешевизны в конкуренции: ереванцы перекинулись на секонд-хэнды. Блошиному рынку остались верны в основном покупатели с периферии, отоваривающиеся обносками — чем не спецодежда для сельхозработ! Многим и невдомек, что немалая доля поношенного ширпотреба — с городской свалки. Впрочем, продавцы этого и не скрывают. Почему и отдельные “модели” не только потрепаны и испачканы, но и пропитаны гарью — тем самым зловонием, которое все еще источают недра Нубарашенского зибиланоца. Но поставщики с мусорки сообщают о промысле на этой “оптовой базе” с гордостью: “Лучше возиться в куче отбросов, нежели ишачить на работодателя”. Хотя и содержимое мусорной “гардеробной” в последнее время заметно оскудело. После того как горсвалка обрела хозяина в виде японских специалистов, принявшихся активно улавливать на определенной его части биогаз, попасть на огороженную решеткой территорию стало невозможно. Приходится довольствоваться новыми залежами, а те невелики пока. Сей факт барахольщиков не радует. Многие за неимением товара ушли от дел. Иные об этом и не помышляют.
Один из таковых, к примеру, заверил, что сначала стоял на файла-базаре, а затем перешел сюда и возвращаться к долгим стояниям в толпе мужчин-конкурентов у “России” не собирается. Горбатиться за полторы-две тысячи драмов в день, мол, не резон. Хоть и в пыли да под палящим солнцем, но без особых усилий ежемесячно зарабатывает до 40-60 тысяч драмов. В удачные дни берет по 5-8 тысяч, в менее — свою тысячу имеет всегда! Порой даже не стоит за “прилавком”: просто сдает либо мусорный неликвид, либо собранное у населения тряпье перекупщикам оптом. По 200-500 драмов за мешок. Посредники предварительно отстирывают и отглаживают “утиль”, после чего с каждого “куска” имеют по 500-1000 драмов. О чем мой собеседник, так и не решившийся назвать себя, не жалеет. Возиться с “утилем” не хочет. Да и негде. Из дома его выставили, поселился неподалеку от барахолки, дабы зарабатывать на хлеб насущный. Таких, как он, в блошином околотке процентов восемьдесят. “Жаль, что скоро, возможно, лишимся и жилья, и возможности заработать, — говорит респондент. — Строительство здания, из-за которого нас уже не раз пытались согнать отсюда, идет полным ходом. Что потом будет со мной и друзьями по бизнесу, не ясно”. Впрочем, “барахольщикам” не привыкать — меняли дислокацию четырежды. В последний раз переселялись с пятачка у кинотеатра “Россия”, потребовав аж у самого мэра столицы предоставить “торговую площадь”. Пока же реализаторы барахла ничего не хотят. Сидят себе тихо-мирно под солнцем, в пыли, приторговывают. Надеясь на то, что горвласти предоставят-таки им место под солнцем столицы. Но, быть может, уже в другом, менее “пыльном” районе?..