Три острова в океане

Архив 201020/04/2010

В Музее современного искусства открылась замечательная выставка — свои работы представили Роберт ЭЛИБЕКЯН, Ара ШИРАЗ и Эдуард ХАРАЗЯН. Вернисаж прошел многолюдно: не то что яблоку, а гораздо меньшим плодам негде было бы упасть…

И, конечно, не случайно, поскольку все три экспонента — признанные мастера, давно уже в таком объеме не выставлявшие своих работ. К тому же выставка посвящена памяти основателя, вдохновителя и директора Музея Генриха Игитяна, первой годовщине смерти. Здесь считаю уместным сказать, что мы обязаны назвать музей его именем. Это будет справедливо и вряд ли вызовет разнотолки. Музей — его детище, какие могут быть сомнения?
Элибекян, Шираз и Харазян были среди тех художников, кто в то далекое уже лето 1972 года вошел в первую музейную экспозицию. Музей был арт-бомбой во всем советском пространстве, даже в соцлагере. (Я как-то сравнил его появление с торнадо — Игитяну очень понравилось.) С тех пор много воды утекло, многое разительно изменилось. Время, искусство, художники — все. Однако не изменилось одно, а именно — отношение этих художников к искусству.
Задумал выставку Роберт Элибекян, он же ее куратор. Главная идея — показать традицию в развитии. Традицию, дошедшую до наших дней, когда вокруг, в искусстве разгульная свобода, увы, в целом не слишком продуктивная. И показать не широко известное творчество Элибекяна, Шираза и Харазяна, а то, которое далеко не все знают. Состав участников мог быть и другим, но это их выбор, их желание. И выбор великолепный. Никто никому не мешает, а экспозиция — как профессионально срежиссированный спектакль, три действия которого дополняют друг друга, делают его динамичным со множеством любопытнейших сцен.
Творческий путь трех художников, почти сверстников, начался одновременно — во второй половине 60-х. А соединил их музей Игитяна, и они оказались в одном артистическом пространстве. Тогда Ара Шираз ваял брутальные торсы и портреты, объединенные общим густым драматизмом. Роберт Элибекян писал нежно-элегические портреты, прочувствованные картины на темы театра, карнавалов. Как правило, очень красивые и безмятежные. Эдуард Харазян начал с “Назарастана” и “Корабля дураков”, в которых саркастически изобразил действительность. В отличие от Шираза, уроженца Еревана, Элибекяну и Харазяну надо было врастать в армянскую действительность после Тифлиса. Оба они считают переезд в Армению главным событием в жизни. Так оно и есть.

Одна выставка — три разных художника. Новое открытие давно известных мастеров. Оказалось, никто из них не почивал на лаврах, не отсиживался. Интенсивно работали и посрамили многих молодых артсменов с их “хитроумными” концепциями. Результат ласкает глаза и заставляет напрячь мозги.
Сказать, что Роберт Элибекян покончил со своим театром, было бы натяжкой. Да и зачем? Однако это уже другой “театр” — яростный, динамичный. Переломными событиями, трансформировавшими его творчество, считает землетрясение, карабахские события и войну, “сумгаит”, уничтожение хачкаров в Джульфе. Он доходит до высокой, одухотворенной трагедии. Страсти не кипят — бушуют. Выламываются тела и души. Быстрое движение. И рядом с этим миниатюрные изысканно-драгоценные картины, портреты. Элибекян точен в своей реакции на события. Не случайно считает, что “творчество — мое участие в жизни”. И участие смелое, с открытым забралом, будь то “Крик. Джуга” или “Памяти Аршила Горки”. Потому как, по его словам, “безразличие сеет страх”. Зритель увидит на выставке другого Элибекяна: более глубокого, иногда резкого. Иного, но опять же блестящего.
Ара Шираз показывает ретроспекцию и работы последних лет. Приятно вновь увидеть мощные торсы и потрясающие портреты 70-х — сгустки мысли и чувств. Он был несомненным лидером молодых скульпторов. Так было тогда, но оказалось, что и много позже его вряд ли кто обошел. Мало кто из скульпторов оказался таким цельным и системным, как Шираз. Его портреты Пикассо, Рашмаджяна, Харазяна, Кочара, Вруйра, других — среди наилучших в национальном искусстве. В экспозицию включены и такие пронзительные публицистические скульптуры, как “Смерть короля” и “Сумгаит” — мотив тот же: какая-то ужасная мерзкая тварь-монстр вгрызается в человеческую плоть. В каждой работе Ара Шираза присутствует предельно сжатая философема, обращенная в скульптурную форму. Да и вообще, уверен он, “жизнь — это остров, к которому приплываешь, живешь и удаляешься”. Кто бы спорил.
Совершенно иные задачи решает сегодня Эдуард Харазян. Чисто живописные. Он несколько лет как колдует с цветом и формой и, кажется, пришел к чистой абстракции. Умом его работ не понять, только можно прочувствовать тончайшие колебания настроения, эмоций, движения. Считает, что наконец материализовал свой “театр живописного пятна”. Театр без реальных персонажей, но со множеством мизансцен. Опять же непривычный Харазян, не тот, из которого ирония и сарказм переливались через край. “Тогда было много литературы”, — говорит. Свою задачу он решил. “Живопись стала жизнью, а жизнь стала живописью”. Он благодарит Творца за то, что живопись превратила его в армянина. Ему видней…
Выставка — несомненно, некий взрыв в армянском художественном пространстве. Вернее — три взрыва, слившиеся в один. Волны от них еще долго будут расходиться кругами. Не посмотреть выставку — значит обокрасть себя. Я имею в виду тех, для кого искусство что-то да значит. И продвинутых тоже.