Тень победы

Архив 201107/05/2011

Канитель, сопутствующая выходу из аэропорта в Детройте на бескрайние просторы страны, не смогла отвлечь внимание от двух идущих рядом американцев. Одного, в камуфляже и такой же расцветки вещмешке через плечо, я приметил еще в самолете. Другой, тоже в форме, но полицейского, шел справа от молодого, как бы прикрывая его от контролеров. Проходя мимо, полицейский делал им знак, означавший больше, чем просто “Привет ребята, с этим все “О, кей!..” Контролеры кивали головой: “О чем речь…” и, улыбаясь шире, чем обычно, лишних вопросов не задавали.
Прилетел ли солдат на побывку или возвращался с концами, понять было трудно. Но в любом случае это был не герой нашего времени, не Рембо, не солдат-победитель, а так себе… Потому что, допустим, если возвращался он из Афганистана, то особой доблестью американцы там не отличились, если же из Ирака, то тем более. Но для Америки он был солдатом, и этого хватало, чтобы заслужить подчеркнутые знаки внимания. За то, что не погиб, не пропал без вести и даже не ранен, а вот приехал домой, где ждет родня, девушка и стейк на гриле.

…Я из того поколения, которое не воевало, но помнит, как возвращались солдаты Великой Отечественной. Похоже на то, как в шестидесятые встречали Гагарина, только еще круче. Потому что Гагарина встречали большей частью в столицах, а солдат той войны — по всей великой стране. (Потом вышло так, что День Победы “оказался приватизирован одной отдельно взятой страной”, и вот вам результат: в остальных странах СНГ к надругательству над советским солдатом нынче относятся равнодушно.)
Но я сейчас не об этом, а о том, что одновременно с радостью возвращения наваливалась и горечь обид. Побывавших в немецком плену либо загоняли в лагеря с ходу, либо отлавливали и гнали туда же, но позже. В неблагонадежные зачисляли даже тех, кто оказывался на временно оккупированной территории, но если человеку с погонами предписывалось пустить себе пулю в лоб, чтоб не сдаваться, то как быть в подобных случаях гражданским, не объяснялось.
Американский солдат, которого чуть ли не за ручку водил по аэропорту сердобольный детройтский коп, о таких вещах и не думал. Он, может, и про ту войну мало чего знал.
А я до сих пор помню наш ереванский дом по улице Шаумяна под номером 14. Один подъезд из трех был уже заселен, два еще строились. Помню славную семью Кнтхцянов. Сын, Спартак (позже известный архитектор, автор летнего кинотеатра “Москва”), вернулся с фронта без ноги, вследствие чего казался старше своих лет, хотя вряд ли дотягивал и до двадцати. В том же подъезде жили Гильнеры: мать, дочь и сын Лева. Про отца Левы ходили слухи, что был вроде в плену, а что дальше, никто толком не знал. Насчет плена в присутствии детей говорили так, как обычно говорят о чем-то предосудительном, — отводя глаза и полушепотом.
Но вот что интересно: на негласную установку смотреть на родных и близких военнопленных страны-победительницы косо всем было наплевать. Жили дружно и все вместе подкармливали пленных немцев, поднимавших два недостроенных этажа дома на улице Шаумяна. Кое-что перепадало и конвою, но прежде всего отдавали невольникам социалистического труда. Потому что жалели. Немцев. А своих родная советская власть почти что приравняла к предателям.
Информация для сравнения. За время Второй мировой войны 124 053 солдата и офицера вооруженных сил США попали в плен и каждый знал, что по закону своей страны “Военнослужащий, силой обстоятельств попавший в плен к противнику, продолжает оставаться членом вооруженных сил США”, что автоматически оставляет за ним право на все денежные выплаты, льготы и привилегии, которые ему полагались, если бы он находился на действительной службе.
Вот вам пример. Подполковник Дейтон, командир полка палубной авиации, в 1965 году был сбит над Северным Вьетнамом, провел в плену восемь лет и, когда подошел срок, получил полковника, а уже после освобождения стал адмиралом. Потому как все эти годы он считался находящимся в бою солдатом и таким образом заслужил свое продвижение по службе. Как вам это?
Честь попавших в плен и пропавших без вести закреплена еще одним законодательным актом — Днем памяти военнопленных и пропавших без вести. Учреждена и специальная государственная награда “Медаль военнопленного”.

Вы такое себе у нас представить можете? В Армении осталось каких-нибудь четыре тысячи фронтовиков, и полторы тысячи из них уже не встают с места. По скорбной статистике каждый месяц ветеранов становится на сто человек меньше, из чего следует, что возвращать долги вскоре будет некому. Да и некогда: в свое время со смаком оплевали воинов-афганцев, затем отмахнулись от чернобыльских спасателей, не так чтобы перебрали и с помощью участникам боев в Карабахе, если участники не генералы. Тенденцию потери памяти просматриваете? А стыда и совести?

P.S. Солдат, повстречавшийся в зале прилетов аэропорта имени Макнамары США, как выяснилось позже, вернулся домой из плена. И главное слово здесь — “вернулся”.
Москва