Тегеран никогда не верил в “добрые намерения” Анкары…

Архив 201210/04/2012

4 апреля посол Ирана в Анкаре Бахман Хусейнпур был вызван в МИД Турции для разъяснений по поводу жесткой критики в адрес Анкары со стороны ряда высокопоставленных иранских политиков.

Министр иностранных дел Турции Ахмед Давутоглу сообщил Zaman, что он также связался со своим иранским коллегой Али Акбаром Салехи, чтобы “выразить обеспокоенность высказываниями некоторых представителей иранских властей по поводу позиции Турции в сирийском вопросе”. Отметим, речь идет о недовольстве ряда высокопоставленных лиц Исламской Республики тем, что Турция организовала в Стамбуле очередную конференцию “Друзей Сирии”. По этому поводу министр обороны ИРИ Ахмед Вахиди заявил, что цель стамбульской конференции — спровоцировать религиозную войну в регионе. Генерал Вахиди обвинил в эскалации напряженности в регионе не только Анкару, но и Вашингтон: “США и ряд западных стран стремятся постоянно поддерживать кризисную ситуацию в регионе. И они должны знать, что из-за своей политики также причастны к гибели в Сирии невинных людей”. В свою очередь спикер Меджлиса Ирана Али Лариджани отметил, что его страна отказывается от переговоров с “шестеркой” международных посредников (постоянные члены Совета Безопасности ООН и Германия) относительно своей ядерной программы в Турции. Согласно достигнутой ранее договоренности, эта встреча должна была состояться в Стамбуле в середине апреля. Теперь иранская сторона требует провести ее в более нейтральном месте. Например, в Китае, Сирии или Ираке. Очевидно, что официальный Тегеран не рассматривает Турцию в качестве непредвзятого посредника.
Реакция Анкары оказалась вполне ожидаемой. Премьер-министр Эрдоган упрекнул ИРИ в неискренности. “Иран просто тянет время, предлагая в качестве места для переговоров Дамаск или Багдад. Иранская сторона заранее знает, что западные представители туда не поедут”, — заявил он.
Отказ иранцев от стамбульской встречи прокомментировал и президент Абдулла Гюль, предупредив об угрозе военного конфликта между Западом и Тегераном. “Есть вероятность перерастания напряженности, очагом которой является ядерная программа Ирана, в горячее (военное) противостояние… В таких условиях Турция не может позволить себе следить за событиями дистанционно, поэтому дипломатическая активность и военная подготовка для Турции не выбор, а необходимость”, — цитирует слова А.Гюля телеканал KanalD.
В ответ высокопоставленный иранский дипломатический представитель Алаэддин Боружерди вновь заявил, что его страна не заинтересована в проведении переговоров в Стамбуле. “Турция продолжает вражески относиться к Сирии, поэтому мы не желаем участвовать в переговорах в этой стране”, — подчеркнул он.  Отметим, что официальный Тегеран никогда не верил “добрым намерениям” Турции. Несмотря на довольно внушительные масштабы ирано-турецкого сотрудничества, в действительности элиты двух республик “традиционно” не доверяли друг другу. Более того, видят друг в друге геополитического соперника и даже врага. Именно поэтому следовало ожидать, что относительное потепление в ирано-турецких отношениях, которое можно было наблюдать в начале 2000-х годов, рано или поздно подойдет к концу, уступив место взаимной неприязни.
Стремящаяся к роли ведущего государства в регионе, Турция рассматривала иранскую ядерную программу в качестве удобной возможности подчеркнуть перед Западом свою значимость в региональных процессах. Войдя в образ “главного посредника” в регионе, Анкара сделала несколько реверансов в сторону Тегерана, однако доверия, как теперь уже стало ясно, так и не удосужились. Даже резкое ухудшение турецко-израильских отношений не произвело на власти Ирана никакого впечатления. А желание Анкары усилить свое влияние в Сирии посредством поддержки антиправительственного движения и вовсе превратили Иран в стратегического соперника Турции. Ко всему этому прибавилось еще и заявление внешнеполитического ведомства Турции о том, что в рамках программы противоракетной обороны НАТО на юго-востоке этой республики будет расположен радар системы раннего оповещения. Всего этого более чем достаточно, чтобы Тегеран принял решение притормозить отношения с Турцией.
Другим важным аспектом современных развитий на Ближнем Востоке является то, что ИРИ “связала” сирийскую проблему со своей ядерной программой. С точки зрения иранцев, подобное решение вполне логично. Ведь если быть до конца честным, надо признать, что волнения в Сирии направлены не против правительства Башара Асада, а именно против региональных интересов и влияния Ирана. Реализуемая Западом антисирийская кампания воспринимается в Тегеране как агрессия против “первой линии обороны” Исламской Республики. Именно поэтому правительство Ирана так заинтересовано в восстановлении стабильности в Сирии, и так жестко реагирует на попытки Турции сменить власть в Дамаске.
Грант МЕЛИК-ШАХНАЗАРЯН