Там все хотят мира, но готовы дать отпор врагу

Архив 201102/07/2011

Специальный корреспондент “Известий” Юрий Снегирев на днях побывал в Карабахе. Два его репортажа опубликованы подряд 29 и 30 июня на страницах популярного российского издания. Реакция из Баку последовала незамедлительно: Снегирев, собиравшийся после Степанакерта отбыть в Азербайджан, официально объявлен в этой стране персоной нон грата. Почему? Читатель поймет сам…

-Знаешь, кто такие карабахцы? — спрашивал меня таксист Оганес по дороге из Еревана в Степанакерт. — Это львы! Любого агрессора порвут!
После провала переговоров по мирному урегулированию в Казани тема войны с Азербайджаном — номер один на местном базаре, в многочисленных кафешках, на автостанции. Люди хотят мирной жизни, но всегда готовы к войне. Уже 20 лет Карабах воюет. Выросло новое поколение, которое дорогу в ближайшее бомбоубежище знает лучше, чем в ночной клуб.
— Азербайджанцы хвастают, что купили у Турции 50 новеньких танков “Абрамс”, — рассуждает мой говорливый таксист. — Очень хорошо! Нам в хозяйстве пригодятся! А вот это видел?
Оганес показывает на придорожный плакат. “Этот участок дороги построен на средства господина Карапетяна из Сан-Франциско”, — гласит объявление на двух языках — армянском и английском.
Сам факт срыва казанских переговоров карабахцев не удивил: не в первый раз. И неприкрытая угроза министра обороны Азербайджана о скорейшем решении конфликта военным путем тоже. А вот заявление президента Азербайджана Ильхама Алиева о том, что только военный бюджет его республики в $3,3 млрд превышает весь бюджет Армении, просто взбесило.
— Да если что, бюджет всего мирового армянства будет воевать против Азербайджана! Все миллиардеры Америки и Европы — наши люди. А это такая силища! — уверяет меня Оганес.

Степанакерт — тихий и уютный город. Следов войны здесь не осталось. Последнюю брешь в стене заделали три года назад. Всюду идет стройка — отели, спорткомплексы, больницы. Водопровод перекладывают за счет средств заокеанского спонсора. Будут пить карабахцы чистую воду и благодарить господина из Сан-Франциско. Но война все равно напоминает о себе на каждом шагу. Оганес первым делом привез меня не в гостиницу, а в местный МИД, чтобы я зарегистрировался, во-первых, как иностранец, а во-вторых, как журналист. Процедура недолгая. Основной вопрос: бывал ли я в Азербайджане? Мне выдали разрешение находиться только в двух карабахских городах — Степанакерте и Шуши. Внизу крупными буквами: “Исключая передовую линию фронта”. Сотрудник МИД только развел руками:
— Вы должны понимать, военное положение…
У начальника управления информации МИД Нагорного Карабаха Марселя Петросяна мужественное лицо. Он воевал за свободу Карабаха и прекрасно знает, что такое война.
— Войны не будет! Мы не раз слышали эти громкие заявления о военном решении проблемы, — медленно произносит он. — Ну и что? Переговоры сорваны. Не по нашей вине, между прочим. Нас-то за стол переговоров никто не приглашал! Армения, Азербайджан и Россия все решали. Но пока нас не признают — двигаться в этом направлении бессмысленно. А если Азербайджан с помощью мирового сообщества когда-нибудь захватит Карабах, то он получит такую незаживающую рану, что сам не обрадуется.
Шуши — город-крепость в десяти километрах от столицы Карабаха. Когда-то отсюда долбили “Грады” по Степанакерту. Взять Шуши казалось нереальным занятием, все равно что хомячку запрыгнуть на обеденный стол, где хозяйничает кошка. 9 мая 1992 года с четырех сторон неприступную крепость карабахцы взяли. Здесь еще встречаются развалины. В них вьют гнезда ласточки. Вся крепость сейчас наполнена их писком. В ущелье я нашел гильзу — след того боя. Молчаливые рабочие устанавливают первый в Шуши светофор. На это событие пришли посмотреть старейшины — они давали бесценные советы. Рядом штукатурили новенькую гостиницу. Клали асфальт. Неужели так готовятся к войне?
— Войны не будет! — заявил мне старик Георгий. Мы сидели возле старой мечети. На мечети была новая крыша. Это местный исполком позаботился, чтобы мечеть не заливало.
— Мне 70 лет, и я надеюсь, что доживу до того дня, когда в эту мечеть войдут азербайджанцы. Как гости, разумеется. Мы хотим мира, но нам его не дают. А если сюда сунутся азербайджанцы с оружием, то я сам возьму автомат. Мне 70 лет, но я надеюсь, что до этого не доживу.
Нара Аветисян хорошо помнит войну. Ее однокласснице азербайджанской бомбой оторвало ногу. А она уцелела — в ее доме был надежный подвал. Сейчас Нара возглавляет Культурный центр имени поэта Нарекаци, творившего в Средние века. Центр построен на деньги ливанского миллионера Нарека Арутюняна. 17 июля здесь ждут большую делегацию итальянских скульпторов. Уже заготовлены 20 блоков розового мрамора — гости будут давать мастер-класс для местных художников.
— Войны не будет! — уверенно говорит Нара. — Мы пережили такое, что не приведи Господь. Неужели мы не заслужили мира?
Над нами кружат ласточки. Точно такие же, как в Цхинвале в августе 2008-го. Войны не будет!
Юрий СНЕГИРЕВ
“Известия”, 29.06.2011 г.

На границе с Азербайджаном звучат выстрелы, но армяне и под пулями растят хлеб

В военных учебниках написано: «Град» бьет на 21 км, «Смерч» — более чем на 60. Армяне говорят, что именно для того, чтобы оградить столицу независимого и непризнанного Карабаха Степанакерт от обстрелов, Армия обороны НКР оккупировала семь прилегающих к Карабаху азербайджанских районов с таким расчетом, чтобы артиллерия противника не била по «священной земле Арцаха». Об этом мы беседуем с заместителем командующего армии по работе с личным составом генерал-майором Андраником Макаряном. Правда, оккупированные территории он называет буферной зоной.

Генералы в Карабахе не ездят на «Мерседесах». Андраник Макарян пользуется армейским «уазиком». Каждый лишний драм идет на оружие и поддержание боевой готовности.
— Вот посмотрите, — вздыхает генерал, листая сводки. — Только за неделю зафиксировано 600 обстрелов наших позиций. За минувшие сутки — 36! В ход идут и гранатометы, и ДШК, и СВД, и ПК, и АКМ, и другое стрелковое оружие.
— А вы что?
— Отвечаем! А что же еще?
— Во сколько раз армия Азербайджана превышает численность вашего личного состава?
Тут генерал понял, что я хочу выведать военную тайну, и ответил витиевато:
— У нас нет и не будет необходимости стрелять по пустому пространству. Конечно, некоторые заявляют о превосходстве с той стороны в живой силе или в военной технике… Но у нас другое превосходство. Самое главное. В силе духа. Можно победить армию. Нельзя победить народ. У нас нет другого выбора. Жить или умереть.

Я смотрю на карту Нагорного Карабаха. Линия фронта, или как ее дипломатично называют «линия соприкосновения вооруженных сил», нарисована жирным фломастером и проведена вовсе не по административным границам, а там, где есть естественные преграды: плотины, реки и косогоры. Еду на место, чтобы разобраться, как небольшая армия Карабаха может 20 лет противостоять отборным и вооруженным по натовским стандартам азербайджанским дивизиям?
Как только мы выехали за пределы Карабаха, наш «уазик» стало подбрасывать на колдобинах. Буферная зона — земля ничейная. Дороги ремонтировать некому. Тут и там частокол мусульманских надгробий. Здесь их презрительно называют «лыжами» — за сходство со спортивным снарядом. Но кладбища никто не разоряет. За десятилетия они поросли колючим кустарником и пройти к могиле практически невозможно.
Прямо у высохшей плотины работают два ржавых комбайна «Нива» — убирают пшеницу. А за плотиной уже фронт. Метров 200 до азербайджанских окопов.
— Не страшно работать? — спрашиваю
 Вазгена.
— Нет, тут плотина от пуль прикрывает, — отвечает чумазый комбайнер. — В прошлом году нас обстреляли на том поле. Где плотина кончается. Теперь там, где нет прикрытия, хлеб не сеем.
Я, конечно, понимаю, что меня
 привезли на самый спокойный участок фронта. Но и здесь, под плотиной, чувствовать себя в полной безопасности никто не может. Кроме снайперов есть еще гранатометы, которые бьют через любую плотину. Поэтому первым делом солдатики надели на меня бронежилет и каску.
Под навесом отдыхал от службы наряд. Кто-то задумчиво играл в шахматы. Кто–то кормил голубей. Да, да, на линии обороны кроме собаки Рыжика жили два белоснежных голубка. Как тут не вспомнить Пикассо с его «Голубем мира». За пернатыми ухаживает лейтенант Эдмон Сарибекян. Специально для журналиста он запускает красивых птиц в знойное небо. Но они тут же приземляются на плакат «Непобедим тот народ, который духом крепок! Гарегин Нжде, царский генерал».
— Снайперов боятся? — я понимающе киваю на плотину.
— Копчиков! Это хищник типа ястреба. Охотиться тут нельзя. Тревогу случайно можно поднять. Вот копчиков и развелось. Голубей-то вначале три было… — объясняет диспозицию лейтенант.
Хотя окопы были вырыты в полный профиль и обложены бетонными столбиками с погибших виноградников (рядом был вымерший Агдам — родина знаменитого портвейна), ощущения полной боевой готовности, как это показывают в фильмах, я не наблюдал. Поделился тревогой с лейтенантом.
— А вот так? — спросил он и отдал резкую команду на армянском.
Тут же сонные окопы превратились в шумный базар. Солдатики в брониках и касках забегали и через считанные секунды заняли места у бойниц. Последовали доклады. Лейтенант довольно щелкнул секундомером:
— На три секунды норматив перекрыли. Так-то вот!
Подхожу к бойнице. За рядами колючей проволоки с прикрученными консервными банками (фронтовая сигнализация) ощерились доты. К ним ведут такие же окопы. А между армянскими и азербайджанскими укреплениями обожженная земля. И ни там, ни здесь, никто не хочет умирать.
Рядом в задумчивости стоял пулеметчик Ашот Абрамов. Мама у него из этих мест. Здесь Ашот и родился. Папа — из станицы Динской Краснодарского края. Потом Абрамовы уехали в Россию. Но Ашот вернулся служить срочную сюда, на фронт. Дома осталась девушка Наташа, учеба, друзья. А здесь — пули да осколки.
— Понимаете, я не мог поступить иначе, — как бы оправдывается Ашот. — Стыдно, если я дома отсижусь, когда Родине опасность угрожает.
Кажется, я узнал самую главную военную тайну карабахцев. Их сила в том, что они и под пулями растят хлеб.
Юрий СНЕГИРЕВ
“Известия”, 30.06.2011 г.
***

Журналисту газеты «Известия» Юрию Снегиреву запретили въезд в Азербайджан, сообщает 1news.az. О том, что корреспондент попал в «черный список» заявил официальный представитель МИД Азербайджана Эльхан Полухов.

Снегирева обвинили в том, что он 29 июня опубликовал в газете «Известия» статью «В Карабахе не ждут войны, но готовятся». Конкретные претензии МИД Азербайджана заключаются в том, что в статье «азербайджанский город Ханкенди указывается как Степанакерт, а город Шуша как Шуши». В России столицу Нагорного Карабаха принято называть именно Степанакертом. По мнению азеров, “статья однобокая и отражает лишь точку зрения армянской общины Нагорного Карабаха».