Тайна рукописи Конрада Лоренца

Архив 200912/12/2009

Двадцать лет назад не стало крупнейшего ученого-зоолога Конрада ЛОРЕНЦА (1903-1989), профессора философии Кенигсбергского университета, одного из создателей этологии, Нобелевского лауреата.

В годы Второй мировой он стал солдатом Третьего рейха и протопал тысячи километров по дорогам войны. Был ранен и оказался в советском плену. Судьба была милостива к ученому — он не только выжил, но и попал в отдаленный и не слишком строгий лагерь для военнопленных в Армении. Настолько нестрогий, что Лоренцу удалось в плену систематизировать свои знания и наблюдения в науку и создать фундаментальный труд “Введение в этологию”.
Кроме сугубо научных трудов Конрад Лоренц написал прекрасные книги о поведении животных — “Человек находит друга” и “Кольцо царя Соломона”, другие — и стал любимым автором миллионов читателей, которым небезразлична жизнь братьев меньших и будущее планеты Земля. Отметим особо: Лоренц предвидел многие рукотворные катастрофы, постигшие человечество.
Как смог Лоренц написать такой важный научный труд в лагерных условиях — удалось выяснить научному сотруднику Института истории естествознания и техники Российской АН Елене ГОРОХОВСКОЙ. Попытку воссоздать пребывание в Армении будущего Нобелевского лауреата сделал писатель и культуролог Рубен АНГАЛАДЯН. Предлагаем несколько отрывков из его эссе.
Поведение — одно из самых сложных явлений в живой природе. Что движет поступками животных и людей? Почему агрессия вдруг проявляется без явных причин? Что такое инстинкт? Зачем животные иногда имитируют процесс охоты, будучи сытыми? Дать ответы на эти вопросы пытались многие ученые — зоологи, физиологи, психологи, генетики. Для того чтобы понять, что лежит в основе нашего поведения, понадобилась отдельная наука — этология.
В 1930-е годы наблюдения за животными навели Конрада Лоренца на мысль, что звери иногда что-то делают только ради того, чтобы совершать само действие. И далеко не все поступки можно объяснить рефлексами — условными и безусловными. Революционные по тем временам идеи нашли признание в научном сообществе уже в послевоенное время. Зоологи были рады тому, что новая сложная теория Лоренца дает возможность рассматривать естественное и разнообразное поведение животных в природе, а не сводить все к примитивным физиологическим реакциям в лабораторных условиях.
В 1973 году Конраду Лоренцу вместе с его коллегами Карлом фон Фришем и Николасом Тинбергеном присуждают Нобелевскую премию — “за открытия, связанные с созданием моделей индивидуального и группового поведения животных.” В связи с этим ученый оказался под пристальным вниманием коллег и биографов, которых заинтересовала его жизнь и деятельность в период Третьего рейха. Лоренц, как многие немецкие и австрийские биологи, был членом Национал-социалистической рабочей партии. Правда, до сих историки спорят о том, не было ли фиктивным его членство. (Например, нет пока сведений о том, платил ли он взносы.)
Стало известно, что в работах 1930-40-х годов Лоренц предлагал принимать специальные меры, “чтобы элиминировать неполноценные элементы популяции человеческой”. Разумеется, сам ученый в послевоенные годы пояснял, что не имел в виду убийства. Очевидно, он подразумевал принудительную стерилизацию, которая довольно широко обсуждалась в мировых научных кругах до Второй мировой войны в качестве меры по борьбе с вырождением и антисоциальным поведением.
В армию он был призван еще в 1941 году, а в 1944 году оказался на Восточном фронте. Сначала он служил в Польше в тыловом госпитале по своей основной специальности — психиатрия и неврология. В мае 1944 года во время отступления немецких войск был захвачен в плен. В 1947 году Лоренц был репатриирован на родину. За годы плена ему удалось написать фундаментальный научный труд “Введение в этологию”.
Один из экземпляров научной рукописи советские власти разрешили взять ему с собой на родину. “Ни клочка не разрешали брать с собой другим военнопленным, — отмечает Елена Гороховская, — а Лоренцу сказали “если вы хотите взять свою рукопись, перепечатайте ее на машинке, и одну копию мы пошлем цензору, чтобы он дал разрешение на вывоз”. Разрешения от цензора так и не дождались, но начальник лагеря, благоволивший к Лоренцу, позволил все равно взять рукопись домой — под честное слово, что там нет политических идей. В 1990-е годы, когда открыли доступ в спецархивы, выяснилось, что в России сохранилось два экземпляра рукописи. Один из них был отправлен цензору, а другой, с сопроводительным письмом, был адресован советскому академику: “Уважаемый герр академик! Я вам писал из Армении письмо. Я уверен, что именно благодаря вашему содействию я оказался в Красногорске, мне дали возможность перепечатать рукопись, спасибо большое”.
К кому же в то время мог обращаться пленный ученый? Исследователь предполагает, что это мог быть директор Физиологического института Академии наук СССР Леон Орбели. То есть тот, кто был способен оценить и поддержать талант и идеи пленного Лоренца. Его научный авторитет, несмотря на связь с Третьим рейхом, был высок среди советских коллег. Например, когда первое время Лоренц находился в лагере для военнопленных под Кировом, ему доверили в качестве врача целый год вести отделение на 600 коек. Там он смог вылечить известный еще с Первой мировой войны синдром, когда люди, попадая уже в мирные условия, умирали от стресса и истощения, не желая принимать пищу.
На особом положении был Лоренц и после того, как его переместили в окрестность Еревана. Оказалось, что главврач этого лагеря почитал медицинские заслуги отца Лоренца. Вскоре он проникся симпатией и к сыну и старался поддержать коллегу как мог, вплоть до того, что разрешил Лоренцу свободное перемещение.
Неожиданно из Армении Лоренца перевели в Красногорск в лагерь для “привилегированных” военнопленных. А в конце 1947 года он — вместе со своим научным трудом — был отправлен в Австрию.
На основе созданной в плену рукописи он опубликовал несколько важнейших монографий. Однако в середине 1960-х ученый случайно потерял заветную рукопись у себя дома. Через год после смерти Лоренца рукопись нашли и опубликовали его родственники.
Елена ГОРОХОВСКАЯ

…Это было первое утро “профессора” Конрада на земле армянской. Он чувствовал терпкий аромат осенней земли сапогами солдата, проигравшего войну и… выигравшего будущее. Он был крайне взволнован фактом прибытия в Армению, наступившим утром, ибо жизнь продолжается, как продолжается мысль человека вместе с голосом человека, взглядом или словом…
Немецкие слова здесь понятны лишь в тесном лагере военнопленных. Дальше — пустыня непонимания? Кто такие армяне, которых он видит, но о которых он ничего не знает? Первый же офицер в лагере оказался офицером НКВД. Молодой человек окончил исторический факультет местного университета и был зачислен в особые войска. Лейтенант Армен, худощавый, любознательный и пытливый юноша, вряд ли понимает, с кем имеет дело, хотя и чувствует. Он немного говорит по-немецки. Этого вполне достаточно, чтобы Конрад Лоренц, “профессор”, мог общаться с лейтенантом, от которого многое зависело, в том числе и жизнь его настоящих и будущих рукописей.

ТИШИНА ВЕЧЕРНЕГО ДИАЛОГА
Конец октября. Холодно по ночам. Закончена работа в небольшой каменоломне. Сидя у барака, военнопленные беседуют. Подходит молодой лейтенант: “Удалиться вам и вам, а вы, Конрад Лоренц, останьтесь”.
Профессор: “Хорошо… господин лейтенант. Вы стоите на моих записях”.
Лейтенант: “Здесь ничего писать нельзя”.
Профессор: “Это научные мысли. Это не политические лозунги…”
Лейтенант: “Здесь писать запрещено. Здесь можно жить только по правилам устава”.
Профессор: “Господин лейтенант! Я на пыли пишу о поведении животных, насекомых, птиц… Или, скажем, о козах в ваших горах…”
Лейтенант: “У нас в доме тоже есть две козы… Мама очень любит их. Но здесь писать нельзя!”
Профессор: “Они о многом могут рассказать нам о нас”.
Лейтенант: “Мама говорит, что если она ласкает курицу или собаку, то — даже смешно — корова тогда ревнует их к маме…”
Профессор: “Вы разрешите мне писать на этой пыли или еще где-нибудь…”
Лейтенант: “Нет! Надо спросить у начальства”.

ТИШИНА ВЕЧЕРНЕГО ДИАЛОГА
Лейтенант: “Вы, профессор, удивляете многих. Даже военнопленных…”
Профессор: “Спасибо за разрешение писать на бумаге от цементных мешков”.
Лейтенант: “Начальник лагеря разрешил, но так, чтобы никто не видел. Делайте это только, когда все спят… Вы не обижайтесь. У нас строго, но не так…”
Профессор: “Я не обижаюсь. Я благодарен. Вы кормите лучше, чем в других лагерях. Здесь все это знают”.
Рубен АНГАЛАДЯН