Святой армянин

Архив 201217/01/2012

Предлагаем читателям весьма любопытный очерк Рафаела АКОПДЖАНЯНА, ереванца, проживающего в Сан-Франциско. Читатели “НВ” уже знакомы с его замечательными очерками-эссе, написанными легким, ничем не скованным пером. И на этот раз он не изменил себе: очередное эссе посвящено армянину Святому Влаху Себастийскому, покровителю Дубровника. Ничего себе новогодний сюрприз…

Я был в Англии, но сожалею, что не заехал в деревню Сейнт-Блез. Я был в Болгарии, но сожалею, что не попал на курорт Свети Влас. Я был в Мексике, но сожалею, что не посетил городок Сан-Блас. Я неоднократно бывал в Германии — с востока на запад, с севера на юг, — но сожалею, что равнодушно проезжал мимо городка Санкт-Бласиен. Я объехал пол-Франции, но сожалею, что так и не добрался до местечка Сен-Блез… Я был в Италии, но сожалею, что город Маратея с 44 церквями, самая древняя из которых Сан-Бьяджо, остался в стороне от моего маршрута. Я был в Зальцбурге, но сожалею, что не вошел в церковь св. Бласиуса. Я исходил в Москве Арбат с Пречистенкой, но сожалею, что не обращал внимания на небольшую церковь св. Власия…
Ну что ж, теперь самое время объяснить все эти запоздалые сожаления. Однако прежде — нечто вроде дивертисмента.
Бывшая Югославия, вопреки марксистскому тезису о роли личности в истории, держалась на авторитете Иосифа Броз Тито (наполовину хорвата, наполовину словенца). Об этом мне говорили и хорваты, и сербы, и словенцы, и босняки и родившиеся от смешанных браков жители Хорватии. Последние все же считают себя… югославами.
Как-то просматривая архивную подшивку советского “Крокодила”, заметил карикатуру на маршала с подписью “БРОЗТИТутка”. В начале 1950-х в СССР политически хлестко заклеймили своего недавнего союзника. Но титоизм, своевременно и резко повернувшись спиной к Кремлю, оказался намного человечнее сталинизма, да и цивилизованнее хрущевской оттепели, а лично Леонид Ильич Брежнев, тот вообще нелепо тянулся к югославской модели социализма! Не дотянулся, застоялся!
В 1990-х после кровавого и буревого распада СФРЮ образовалось семь государств: православных — Сербия, Черногория, Македония, католических — Хорватия (население около 4,5 млн — чуть меньше ирландцев), Словения, мусульманских — Босния и Герцеговина, Косово (частично признанное). И хоть по территории Хорватия почти в полтора раза уступает “старшему сербскому брату”, береговая линия протяженностью свыше 4800 км и 1185 островов (из коих заселено только 50) делают ее самой лакомой частью бывшей социалистической федерации. Забегая вперед, скажу, что на одном из островов, дивной Корчуле, длиной в 47 км, издали напоминавший колдовской корабль на приколе, я побывал: там, по хорватской версии, в одноименном городке родился венецианский купец и путешественник хорват Марко Поло.
Слоган Welcome to Croatia, Homeland of the cravat! (Добро пожаловать в Хорватию, на родину галстука!) повсюду сопровождает приезжих в почти 800.000 Загребе. А ведь повязывая галстук, а в некоторых случаях, заливая за галстук, мало кто из мужчин догадывается о происхождении этого торжественно-официального аксессуара. Фольклор по простоте душевной сотворил следующее предание.
Один галантный хорват встретился с одним куртуазным французом. Шею галантного хорвата украшала красная повязка.
— Что это? — вежливо спросил куртуазный француз галантного хорвата, указывая на повязку.
Галантный же хорват подумал, что куртуазный француз интересуется его национальностью, и ответил галантно на хорватском:
— Hrvat! (хорват).
Вроде такова история появления мужского галстука, который во многих странах и по сей день называют “cravate”, “cravatta”, “krawatte”, “krawat”, “kravata”, а в Украине ласково — “краватка”. Сербы подыскали собственное название — “везати”, да и Россия, позднее всех европейцев переняв эту моду, переиначила его в галстук (от немецкого — “шейный платок”). Но хоть родина галстука — Хорватия (там ежегодно отмечается 18 октября день галстука), самый исчерпывающий трактат об искусстве ношения галстуков принадлежит французу Оноре де Бальзаку. Так что нувориши всех народов, считающие себя современной элитой нации, носящие галстуки от Satya Paul, Giorgio Armani, Borrelli, Burberry, Dolce & Gabbana, вот что скажу я вам: изучайте классику! Тем более что и сам галстук впервые надел классик, великий дубровницкий поэт, аристократ и щеголь (простим ему маленькую слабость) Иван Гундулич, рожденный в Дубровнике. Подражая автору бессмертного “Османа” и самому франтоватому горожанину, хорваты стали носить шелковые галстуки, которые были раза в три короче современных, сделав ее неотъемлемой частью парадной одежды. Во время тридцатилетней войны французы переняли шейные платки у наемников-хорватов. Новинку запоздало усвоил король-солнце, он же король-плейбой Людовик XIV. И пошло-поехало вплоть до неформальных встреч на высшем уровне — без… галстуков! Думаю, сегодня никто не тяготится подобной петлей на шее. Тут впору вспомнить, что самый знаменитый парижский модник в своем гардеробе имел всего 3 костюма и 365 галстуков. Что получше, чем наоборот — 365 костюмов и всего 3 галстука. Культура-с!
Однако пора к Святому Армянину, поэтому предлагаю миновать мои приключения в дождливом Загребе, обильный снегопад на уникальных Плитвицких озерах и вдоль горного массива Велебит помчаться к Адриатике в Далмацию. Балканский полуостров служил мостом между Римом и Византией, а Далмация, с римским наследием и византийской архитектурой, лежала на пути из славян в венецианцы.
Чтобы из Сплита, где царственно раскинулся дворец гонителя христиан Диоклетиана (дворцовый комплекс включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО), добраться до Дубровника (то есть из Хорватии в Хорватию, а еще точнее — из Далмации в Далмацию), приходится пересечь со всеми строгостями контрольно-пропускного пункта карликовую часть Боснии и Герцеговины: город Неум и его окрестности — единственный выход соседней республики к морю.
Жемчужина Адриатики — Дубровник (несколько веков город назывался Рагуза) с населением чуть меньше 50.000, сегодня один из популярных курортов Европы. Впрочем, еще в XIX веке считалось, что там отдыхают среднего достатка англичанки-гувернантки. Не потому ли именно в Англии появился роман Доди Смит “101 далматин”? Да, да и порода собак далматин, уверяли меня, родом из Далмации.
Город и порт семи флагов, все та же Италия, только с сильным славянским акцентом. На кратковременный отдых туда отправляется большинство итальянцев: язык, правда, другой, но стены-то, стены родные (переводчица в Задаре мне сказала, что для постройки Венеции безжалостно срубали далматинские деревья). Стены стенами, но главное — валютный курс: за одно евро — 8 кун (куна — денежная единица Хорватии, сокращенно от куницы, шкурка которой в древности служила денежным эквивалентом у славян).
Через ворота Пиле, войдя ранним утром в Старый город, я осмотрел Большой Онофриевский фонтан, потом и Малый Онофриевский фонтан. Обошел раза три памятник Ивана Гундулича на площади Ивана Гундулича, вокруг которого днем галдел городской рынок. Прошелся по Плаца (Страдуну), налюбовавшись городской колокольней, постояв у столба Орландо (хорватское написание рыцаря Роланда). Взобрался на крепостную стену, прогулялся по его периметру (1940 м), откуда открывается волшебный вид на остров Локрум. Очарованный я воскликнул было: “Дубровник это…” Нет, нет, уместнее процитировать Бернарда Шоу: “Если кто-то хочет увидеть рай на земле, пусть едет в Дубровник”. Но и в раю можно изрядно проголодаться. В поисках ресторана я спустился к гавани. По совету в меру пожилого, но не в меру говорливого шкипера выбрал на узенькой ступенчатой уличке “Траторио Розарио”. Мы с моей обаятельной спутницей сели за столик под открытым иссиня-светлым небом, подпираемым двумя старинными мрачноватыми зданиями. Но оказалось, что улочка эта расположилась на бойкой тропе многочисленных туристов. Причем главным образом — шумных жителей с противоположных берегов Адриатического моря. Подошла одна говорливая группа и почему-то наставила на нас фотокамеры. Вторая последовала примеру первой, когда настала очередь третьей, я по-английски выкрикнул, что рядом со мной сидит мой агент и за каждую фотографию она потребует $100. Туристов словно смерчем смело. Залпом осушив рюмку хорватской граппы крепостью в 50 градусов, подозвал официанта и попросил его оградить нас от назойливых фотосъемок. Хотелось спокойно насладиться аппетитной манестрой — далматинским супом с копченым мясом и овощами. Официант удивленно спросил меня:
— Как? Разве вы не итальянец?
— Нет! Я армянин, но живу в Сан-Франциско.
Он поспешно достал свой мобильный телефон и стал куда звонить. Через минуту официант мне радостно сообщил:
— Я позвонил хозяину. И сказал, что у нас в гостях армянин из Сан-Франциско. Хозяин предоставляет вам двадцать процентов скидки.
— Почему же мне оказана такая честь? Хотя…
Продолжение
в следующем номере “НВ”

На снимках: Церковь св. Бласиуса, Страдун, Дубровник