Свободный художник из Монреаля

Архив 201019/08/2010

Karen-PetrosyanВыставка Карена ПЕТРОСЯНА внесла приятное разнообразие в ереванскую художественную жизнь. И по факту, и по содержанию. Карен — артсмен, выбивающийся из общего ряда. Во-первых, он обладает двумя профессиями — архитектора и художника. Во-вторых, будучи ереванцем, уже более двадцати лет живет в Монреале и ежегодно подолгу бывает в родном городе. В-третьих, на хлеб насущный зарабатывает только и только своим творчеством. Последнее обстоятельство и вовсе редкость, ведь для многих эмигрировавших художников искусство из профессии перешло в хобби.

Его путь в искусство не назовешь типичным. Только, может быть, первый этап — училище Терлемезяна. Потом он учился на архитектурном отделении ленинградской Академии художеств. Проработав архитектором и слегка разочаровавшись в зодческой практике тех лет, пошел ва-банк и улетел в Канаду. Осел в Монреале. Его трудолюбие и целеустремленность принесли желанный результат довольно скоро, и он органично вписался в тамошнюю артситуацию. Начал с живописи и эстампа (в частности офорта), чуть позже занялся скульптурой. Работает с парой галерей, время от времени делает solo-выставки, участвует в групповых экспозициях, и в том числе армянских. Несколько раз принимал участие в биеннале гравюры в Японии. Он свободный художник. Его работы приобретают коллекционеры, случаются заказы на монументальные работы.
Искусство Карена не из категории общедоступного, оно изначально не рассчитано на массы. И картины, и листы эстампа, и скульптуры требуют грамотного зрителя и соответственно покупателя. А все потому, что заставляют думать, а думать — прерогатива не каждого зрителя. Катализирует же мысли философское начало кареновских работ. Он пропускает сквозь себя явления действительности, но процесс этот нелегкий — царапающий душу и сердце. Поэтому чувства, которые пытается пластически материализовать Карен Петросян, выстраданные.
В этот раз он показал живописную серию “Макрокосмос и микрокосмос” — два крупных панно, каждое из тридцати небольших картин-знаков. Кадров-знаков какого-то удивительного фильма, глубоко интимного, предполагающего индивидуальный “просмотр” и восприятие этих панно-”фильмов”. Огромный простор для воображения пытливого зрителя. Еще одна представленная серия названа “Кенац цар”, то есть “Древо жизни” — эстетическое осмысление древней традиции, широко распространенной в Армении: обвешивание деревьев в святых местах лоскутками ткани. Дерево превращается Кареном в некий архетип, в символ жизни. В результате многочисленных трансформаций и деревья, и лоскутки превращаются в жизнеутверждающую, мажорную мозаику, в частности лоскутки — крылья сказочных “бабочек”.
Скульптуры Карена более конкретны, хотя опять же полны метафизического смысла. Они также требуют дешифровки. В экспозицию он включил несколько монументальных работ (их он делает в Ереване). Например, “Переход” — человек в переплетении неких железных пут, из которых нелегко выбраться. Или “Истинный путь” — homo sapiens, идущий по кругу. Трактовок множество. Скульптуры Карена, как и прочие его работы, вполне поливариантны. Публицистической направленностью отличается композиция из металла “Памяти вырубленных деревьев” — ажурные полые цилиндры, в которых угадываются стволы, листья и птицы. И еще один экологический арт-объект. Шар из колючек, в которых застряли красочные шелковые птички — намек более чем прозрачный. “Голоса из тернистого рая” — так он назвал эту работу. Окажись эта колючая метафора в стеклянном кубе, и ее можно ввести в любой общественный интерьер. Чтобы люди призадумались… “Экология для меня — болезненный вопрос, — объясняет Карен. — В Канаде природа сверкает чистотой, о незаконных рубках они даже подумать не осмелятся”.
Скульптуры Карена Петросяна, показанные на выставке, так и просятся в пространство города, к людям. Мы охотно ставим повсюду памятники историческим личностям, но избегаем скульптурных объектов, иногда просто декоративных. Оттого наша среда обитания аскетически скучна. “В Канаде, в Штатах монументальное искусство встречается едва ли не на каждом шагу, — говорит Карен. — Один процент от любого сооружения идет на искусство — в интерьере или снаружи. Это закреплено законом. Что именно — отбирает специальное жюри из конкретных предложений”. (Кстати, Карен включен в состав этого жюри.) У нас — ни в какую. Никаких колебаний, никакого прорыва в этом вопросе. Между тем ажурные “стволы” Петросяна могут отлично смотреться и среди застройки, и в каком-нибудь сквере. Он готов к этому. Но кто услышит его?