Свет Армена Заряна

Архив 200903/09/2009

На доме 17 по улице Абовяна появилась мемориальная доска с именами великого писателя Костана Заряна (1885-1969) и архитектора Армена Заряна (1914-1994).

В ситуации, когда число мемориальных досок переходит все разумные границы, появление этой ни у кого не породило и тени сомнения. В Музее-институте архитектуры открыта выставка, посвященная 95-летию Армена ЗАРЯНА. К юбилею музеем подготовлена и издана по госзаказу обстоятельная книга об архитекторе и его деятельности на армянском и итальянском языках, к тому же обильно иллюстрированная.
Костан Зарян, писатель европейского масштаба, интеллектуал и мыслитель, вернулся на родину в 1961 году, а через два года вслед за ним приехал сын, архитектор Армен Зарян, с семьей. Их появление в тогдашнем Ереване сродни было крупной комете на ночном небе. Ведь волны репатриации уже давно схлынули, на историческую родину возвращался в основном трудовой люд из ориентальных стран, но только не люди культуры. Наслышанные о советской действительности, последние свою любовь к родным дымам вовсе не торопились материализовать. В этом смысле патриотический шаг отца и сына Зарянов невозможно переоценить.
Армен Зарян оказался достойным сыном великого отца. Его возвращение — и не откуда-нибудь — из Рима! — труднообъяснимое в наши дни, совершенно логично на фоне истории семьи. Костан Зарян, родившийся в российской Армении, и жена, уроженка Армении Западной, смогли с младых ногтей воспитать своих троих детей в истинно патриотическом духе.
Судьба немало мотала семью по дорогам диаспоры. Армен появился на свет в Константинополе, учился в венецианском варжаране Мурат-Рафаелян. Дальше все шло стремительно и ладно. Проучившись на архитектора в Венеции, он перебрался в парижский “Эколь бозар”, а оттуда — в Рим, продолжать учебу. Потом его потянуло в Вену, опять же для пополнения знаний. Наконец, он осел в вечном городе, где и стал практикующим архитектором. Впрочем, он работал и в Вене — послевоенная Европа была частью свободного мира. В Вене Армен Зарян в основном трудился на ниве архитектурного дизайна: проектировал магазины, квартиры, мебель.
В 1950-м ему крупно повезло, он победил в международном конкурсе на проект жилого квартала в Танжере и на целых четыре года уехал на эту знаковую для него стройку. Проект подкупил заказчика изяществом и функциональностью, виллы и 3-4-этажные здания органично вписались в полупустынный марокканский пейзаж. Между делом Зарян стал также победителем конкурса на предмет оформления интерьеров и меблировки парламента Танжера. Вернувшись после окончания работ в Рим, он почти десять лет, один или в соавторстве, проектировал виллы, жилые и общественные здания, опять же отличавшиеся конструктивным изяществом, верховенством функции и рациональностью. Вполне в духе итальянской архитектуры эпохи, когда страна уже пришла в себя после войны, но в то же время не могла еще позволить себе роскоши. Как и вся Европа. Минимализм был один на всех. В советской стране, впрочем, развивался сталинский ампир за счет грошового труда и победы бессмертной идеологии над духом.

В 63-м Армен Зарян с семьей приехал в Ереван, его устроили в “Ереванпроекте”, где он трудился почти четверть века. С переменным успехом — многие его проекты так и не осуществились. Сейчас сложно сказать, как вживался архитектор и интеллигент европейского образца в архитектурную действительность Армении. Смело можно утверждать, что процесс протекал нелегко. Прежде всего потому, что слишком велика была разница между технологией проектирования, практикой и теорией. Не хочется упрекать ни одну из сторон: столкнулись две совершенно разные, часто полярные позиции. Его архитектурные новации не всем были приятны и часто отвергались. Его не всегда понимали. Отсюда и подчас полное противление сторон. Два мира — две судьбы. Это было заметно даже внешне. Элегантный, изысканный, в твидовом пиджаке, часто с бабочкой, Армен Зарян разительно отличался от архитектурной братии, упакованной в бюрократические костюмы с намертво завязанными галстуками, ковбойки и мешковатые штаны. А его “фольксваген-жук”? Позже все несколько нивелировалось. Правда, внешне.
Из того, что он построил, упомянем жилой дом на проспекте Маштоца, проект застройки и благоустройства Главного проспекта, выигранный по конкурсу, комплекс кооперативного техникума. Это, конечно, далеко не все, но — главное. Далеко не все получилось так, как задумывал, многое он вынужденно менял, много подпортили советско-армянские строители. Так что вряд ли автор был абсолютно удовлетворен своими проектами на родине. Не потому ли он все больше и больше времени уделял архитектурным изысканиям, теории и истории зодчества, в частности армянского. Тут он был совершенно свободен. Глубокие знания, интеллект, помноженные на генетическое трудолюбие, принесли замечательные плоды. Он заново исследовал и переосмыслил многие памятники армянской архитектуры (обошел всю страну!) и национальное зодчество в целом, издал не одну монографию, написал труды по истории современной архитектуры Италии и Западной Европы — всего не перечесть. И это не считая десятков высокоценных статей. Круг его интересов охватывал едва не все сферы архитектуры, несколько лет он проработал в Институте искусств Академии наук, стал доктором архитектуры. Он был из тех, кто поддержал идею создания Музея архитектуры и всячески способствовал этому.
Еще до переезда в Армению Армен Зарян инициировал изучение армянской архитектуры в Италии в Архитектурном институте. Это благодаря его усилиям началось содружество итальянских и армянских специалистов, приезд в Армению известного исследователя Паоло Кунео еще в 1966 году, создание Центра по изучению армянской архитектуры в Риме, а в дальнейшем — основание Центра изучения армянской культуры в Милане и выпуск почти полутора десятков монографий.
Что и говорить, Армен Зарян, вся его деятельность, абсолютно укладывается в понятие армянский мтаворакан в самом глубоком, полном и высоком смысле. Без всяких скидок. Таких, как Армен Зарян, было не много тогда и, кажется, совсем нет сейчас. Таких светоизлучающих. Очень жаль.
Карэн МИКАЭЛЯН