…Странный немец с армянской внешностью

Архив 201004/02/2010

Театр Любимова, театр Захарова, театр Райкина… Фамилии в этих словосочетаниях — залог высокого профессионализма, зрелищности и глубины формотворчества.

На этом фоне в начале 60-х годов в Ленинграде начал формироваться совершенно особый театр под руководством Евгения Шифферса. Знатоков и просто зрителей он привлек своей необычностью и обещал стать очагом духовной жизни общества. Не дали. Были годы религиозно-философских исканий, аскезы. В 1997 году — смерть от третьего инфаркта. В этом году исполнилось бы 75 лет Евгению Львовичу Шифферсу — режиссеру, философу, писателю.

Он происходил из двух дворянских родов — армянского и немецкого. От отца — дипломата и переводчика — Шифферс унаследовал немецкую “пассионарность” и остроту ума, от матери — актрисы Евгении Пирадян — мощный творческий потенциал и армянские черты лица. В 1959 году уволенный из армии лейтенант Евгений Шифферс поступает в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. Кама Гинкас: “Уже тогда, в студенческие годы, Шифферс производил впечатление человека… в буквальном смысле выдающегося! Выдающегося в том смысле, что он выдавался. Торчал. Как шило из мешка. Было такое ощущение, что нет вопроса — жизненного, творческого, политического, философского и бытового, — на который у него не было бы ответа… Казалось, что он мог проявить себя в разных областях. И проявлял. Но боюсь, что в этом и была его трагедия: слишком много мог”. Творческая сила и дерзость Шифферса не знали границ. “Наверное, если человек пришел в искусство, он хочет что-то сказать, в чем-то убедить, что-то посоветовать”, — писал он еще в студенческие годы. В период с 1963 по 1973 годы Евгений Шифферс поставил семь спектаклей. Почти каждый из них становился выдающимся событием в культурной жизни.
В 1964 году Шифферс ставит “Ромео и Джульетту”. В 60-х годах в Советском Союзе он осмелился оформить шекспировский спектакль джазовыми композициями в исполнении немецкого джаз-банда Джеймса Ласта и хормейстера-авангардиста Рея Конева.
Постановка последнего спектакля Шифферса должна была пройти в Ереване. Это было “Огненное кольцо” — представление на музыку А.Тертеряна. Спектакль был задуман как ритуальное действо, основанное на слиянии музыки и мифа. Евгений Шифферс: “Музыка и мифы есть структуры, разрушающие обычное течение времени и приближающие слушателя и зрителя к вечности”. Постановка не состоялась.
В первой половине 60-х годов Шифферс уже был широко известен в театральных кругах. Говорили, что он талантлив, но самоуверен и самовлюблен, что может работать с ограниченным кругом актеров, что его пребывание в любом коллективе порождает конфликты. Но в поведении Шифферса не было намеренного эпатажа. Его бескомпромиссность и прямолинейность были так же естественны, как его талант. Тогда не дали возникнуть замечательному театру. В 1967 году Шифферса в буквальном смысле слова выгнали из Ленинграда. Кто-то из партийных начальников сказал, что если его оставить в городе, за ним когда-нибудь пойдет народ — даже через разведенные мосты. Шифферс перебрался в Москву — город своего детства. Он работал в “Современнике” с Олегом Ефремовым, затем на Таганке с Любимовым, но сверху требовали избавиться от него. Шифферса лишают возможности ставить спектакли. Сколько замечательных проектов остались нереализованными: он готовился ставить “Гамлета” и “Тартюфа”, хотел организовать мемориальный театр “Дом Достоевского”.
В 1968 году Шифферс, больной и нищий, поселяется в Тарусе и пишет “странную”, по собственному определению, книгу о смерти. Роману “Смертию смерть поправ” предпослан эпиграф из “Санкья-Карики”: “Под напором троякого страдания возникает стремление к познанию устраняющего его средства”. Для Шифферса таким устраняющим средством стал его роман. Не было и речи о том, чтобы книга была напечатана. На тех же, кому довелось прочитать рукопись, она производила мощное впечатление.
В 70-х годах Шифферс пишет ряд произведений богословского и религиозно-философского содержания. Он исследует тему русской гениальности, которую возводит к православной святости, охватывая Пушкина и Достоевского, Серафима Саровского и Константина Леонтьева. В его трактатах дается философское и религиозное обоснование художественного творчества как акта мистического откровения. Шифферс проводит параллели между буддизмом и православием. В последние годы жизни одной из главных тем его размышлений становится мученическая смерть царской семьи. Он жил почти безвыходно в своей комнатке с задернутыми шторами и стенами, завешанными иконами, сознавая с неумолимой ясностью, что ничего из написанного им при жизни не может стать доступным людям.
В 2005 году вышло в свет двухтомное собрание сочинений Евгения Львовича Шифферса. С его появлением в кругах мировой гуманитарной интеллигенции начало формироваться понятие т.н. “феномена Шифферса”. Ярчайшей личности, подмятой в числе многих бездушной машиной советской системы.