Шотландский референдум как пример свободы и справедливости

Архив 201418/09/2014

Сегодня народ Шотландии — 4 миллиона человек — на референдуме ответит на вопрос, хочет ли он восстановления национальной независимости после 300 лет пребывания в составе Соединенного Королевства Великобритании.

По всем опросам, число сторонников отделения и тех, кто за сохранение унии с Англией, практически равно. Вопрос могут решить буквально 5-6 тысяч голосов. Но, как бы ни завершилось голосование, важно другое. Свободный диалог привел к тому, что в обществе сама идея отделения уже никого не шокирует, как было еще лет 10 назад. Так что пусть не в этот раз, а еще лет через 10, но проблема непременно решится. Нас, конечно, в первую голову интересует позиция Лондона. Он против. Британский премьер Дэвид Кэмерон, зная, что отнюдь не популярен в Шотландии, поехал тем не менее в Эдинбург и заявил: “Подумайте, я-то не вечен, а результаты референдума переиграть будет невозможно. Шотландия многое потеряет в экономическом и культурном плане”. И, разумеется, пообещал шотландцам больше самоуправления и доходов от общей пока нефти Северного моря. Даже королева Елизавета Вторая высказалась в том смысле, что “надо крепко подумать”.
За последние 150 лет это стало первым высказыванием британского монарха на политическую тему — согласно обычаю (который в Британии посильнее закона), такое “не принято”. Потому-то и не сказала королева, кому и о чем следует думать, но и без того все ясно. Важно тут другое. Как отметили многие наши эксперты, не желая ухода Шотландии в свободное плавание, уговаривая не рушить общий британский дом, Лондон референдум, тем не менее, разрешил, а шотландских “сепаратистов” танками давить не стал. Потому что не англичанам, а шотландцам решать, как им дальше жить. Дойдет ли это когда-нибудь до сознания наших соседей? Увы, вряд ли. Они, знаете ли, не англичане, “газон демократии” 400 лет не холили и не лелеяли. Так что объяснять им прописные истины и дальше придется несколько иными средствами.

Сперва Тэтчер.
А потом нефть…

Путь к референдуму был долгим. После того как в 1998 году Шотландия обрела свой парламент, казалось, что с национализмом покончено навсегда. Почему же этого не произошло? Отвечает историк Дэвид Торранс: “Сначала действительно так казалось. Шотландская Национальная партия не была такой уж популярной. Впрочем, со временем само существование шотландского парламента дало ей возможность увеличить число своих сторонников, представительство в парламенте и войти в правительство. А дальше она усилилась настолько, что смогла настоять на проведении референдума”.
Многие шотландцы считают новых лейбористов наследниками консервативного правительства Маргарет Тэтчер. Проводившаяся им политика широкомасштабной деиндустриализации привела к массовой безработице, особенно в Шотландии и на севере Британии, где “Железная леди” стала самым ненавистным политиком.
“Главное наследство, оставленное Тэтчер, — чувство, что Шотландия стала полигоном для испытаний новой политики, прежде чем применить ее в Англии. А это очень неприятное чувство”, — говорит историк Том Вебстер.
Тэтчер, быть может, и стала катализатором антивестминстерских, антиконсервативных настроений, но найденная в Северном море нефть также помогла убедить людей в целесообразности шотландской независимости.
“Конечно, в течение двух последних лет мы только и говорили о нефти в Северном море. Теперь этот вопрос поднимается в меньшей степени, поскольку ее запасы сокращаются. Но в 1979 и на протяжении большей части восьмидесятых годов огромный поток денег тек в британскую казну, и в контексте дебатов о независимости Шотландии это играло гораздо более значительную роль”, — говорит Дэвид Торранс.
Как бы ни проголосовали шотландцы, референдум уже изменил политический пейзаж Соединенного Королевства, и о независимости Шотландии мы слышим далеко не в последний раз.
“Джин выпущен из бутылки, и невозможно загнать его обратно”, — считает историк Том Дивайн.
“Сторонники единства надеялись на значительное большинство голосов, чтобы заглушить призывы к независимости, но последние опросы общественного мнения показывают, что это маловероятно. Но каков бы ни был результат, шотландцы вписали новую страницу в историю Соединенного королевства, и теперь все взгляды устремлены в будущее страны”, — передает из Эдинбурга корреспондент “Евроньюс” Джоанна Гилл.

Financial Times: Шотландский референдум подогревает
сепаратистские настроения
в странах Европы

От Страны басков до Венеции стремящиеся к независимости регионы европейских стран с нетерпением предвкушают, что на референдуме 18 сентября Шотландия проголосует за отделение от Великобритании.
В международном инвестиционном сообществе их энтузиазм разделяют не так широко. Инвесторы начинают осознавать, что Великобритания не единственная западная страна, борющаяся с одним или несколькими набирающими силу сепаратистскими движениями. Повышение доходности 10-летних итальянских и испанских суверенных облигаций в последнее время отражает опасения участников рынка, что положительный исход шотландского референдума о независимости повысит вероятность раскола Италии и Испании. Со своей стороны Министерство финансов Великобритании попыталось успокоить инвесторов, пообещав гарантировать платежи по всему британскому долгу вне зависимости от того, расторгнет Шотландия 307-летний союз с Англией и Уэльсом или нет.
Но беспокойство инвесторов мало волнует сепаратистов и сторонников автономии в Стране басков и Каталонии в Испании и в таких итальянских областях, как Венето и Южный Тироль. Среди жителей этих регионов распространена идея, что их благосостоянием ради своей выгоды пользуются коррумпированные, хвастливые и некомпетентные в финансовых вопросах элиты Мадрида и Рима.
Развитие сепаратистских и автономных движений в Европе можно проследить с 1970-х гг. Тогда фламандские, франкофонные и немецкоговорящие сообщества Бельгии начали реформы, сделавшие ее самой децентрализированной страной ЕС. Италия предоставила автономию Южному Тиролю, а Испания после смерти Франко в 1975 г. провозгласила самоуправление везде — от Страны басков до Канарских островов и Галисии.
…В Барселоне 11 сентября, в Национальный день Каталонии, уже третий год подряд прошла массовая демонстрация в поддержку независимости. Пример Шотландии не только усиливает намерение Каталонии провести собственный референдум в ноябре (хотя его форма и правовой статус по-прежнему остаются неясными), но и вселяет надежды в басков. Подчеркивая свое право на самоопределение, 8 июня около 150 000 басков сформировали живую цепочку длиной 123 км. То же самое в 1989 г. делали жители Эстонии, Латвии и Литвы. Согласно опросам Euskobarometro, 59% басков хотят провести референдум о независимости, а в 2013 г. этого желали 54%.
Как показали неофициальные онлайн-референдумы, за независимость выступает и большинство жителей двух областей Италии. Это Южный Тироль, большую часть населения которого составляют этнические немцы и который был аннексирован у Австрии после Первой мировой войны, и Венето, где находится Венеция. Область Венето была независимым государством, известным как Венецианская республика, более 1000 лет до того, как в 1797 г. Наполеон сверг ее правителей и присоединил к Австрии (в состав Италии вошла в 1866 г.).
“Право на самоопределение — единственный способ освободить Венецию от самого страшного бюрократического монстра в западном мире — кровожадного зверя под названием “Итальянское государство”, — говорит лидер местных сепаратистов Джанлука Бузато.