“Северокавказский порочный круг”

Архив 201105/03/2011

 

“Северный Кавказ с его семью республиками стал российской “внутренней заграницей” и зоной насилия и чрезвычайного положения на границе с Европой.

Этнические русские в большинстве своем покинули этот регион. Миграция кавказцев в другие российские регионы вызывает постоянный рост ксенофобии среди населения. Северный Кавказ, населенный десятками разных этнических групп, образует исламскую периферию на юге европейской части России и зону незавершившейся деколонизации. Исламистские лозунги, призывающие к борьбе, звучат здесь крайне антиколониально. Кавказские мусульмане находятся в “состоянии войны против российских оккупационных войск”, как сказал Доку Умаров в своем видеопослании. Между Россией и ее кавказской периферией увеличивается цивилизационная дистанция. Россияне все чаще рассматривают кавказские субъекты федерации как инородное тело в Российской Федерации.
Кроме того, этот регион — открытая зона насилия на границе с Европой. Европейский совет в 2010 году назвал Северный Кавказ самой проблемной областью в своем районе влияния, в прошлом году из-за терактов или стычек между силами безопасности и повстанцами в этом регионе погибло 745 человек. Рост насилия на Северном Кавказе объясняется несколькими факторами. С одной стороны, это исламистско-террористическое насилие, которое отчасти подвергается влиянию извне, но в основном является продуктом местных проблем. С другой — это незаконное проявление насилия со стороны официальных органов безопасности, которые возлагают ответственность на семьи подозреваемых в терроризме и сжигают их дома. Здесь же нужно сказать об ужасающей коррупции и плохом управлении, осуществляемом местными и федеральными органами власти, мафиозной и этнической конкуренции, а также борьбе за сферы влияния между представителями местной элиты и “серые” зоны между криминальными и государственными игроками. И социально-экономические данные говорят о том, что этот регион — это кризисная зона России. В целом 20% трудоспособного населения не работает, в некоторых республиках уровень безработицы среди молодежи составляет около 70%.
В отличие от Южного Кавказа с его тремя независимыми государствами, Северный Кавказ — это внутреннее дело России, и международная политика не имеет к нему доступа. Тем не менее европейские и немецкие политики не должны смотреть сквозь пальцы на развитие событий в этом регионе. До недавнего времени мы обращали внимание только на Чечню, так как две чеченские войны стали худшим примером насилия в постсоветской истории. Но Чечня больше не эпицентр насилия в этом регионе, соседи давно опередили ее в этом. В 2010 году в Дагестане и Ингушетии погибло гораздо больше людей. Если в 1990-е годы “борьба за национальную независимость” была ограничена только Чечней, то сейчас джихад захватывает и другие части Северного Кавказа.
Щекотливая ситуация во внутренней российской загранице влияет и на ближайшую заграницу на Южном Кавказе, где после грузинской войны 2008 года ЕС усилил свою наблюдательную миссию на административной границе Грузии с Абхазией и Южной Осетией. Что касается позиции России относительно всего Кавказского региона, то налицо противоречивая ситуация. Хотя Россия установила военный протекторат над двумя территориями Южного Кавказа — Абхазией и Южной Осетией — и гарантирует им независимость и безопасность от Грузии, в собственных кавказских республиках она не в состоянии обеспечить минимум безопасности и государственности…”
Der Tagesspiegel, Германия