Сергей МАРКЕДОНОВ: “Армения пытается избавиться от факторов двух зависимостей на границах”

Архив 200908/09/2009

Похоже, что достигнутые между Анкарой и Ереваном предварительные соглашения рано или поздно приведут к открытию армяно-турецкой границы. Россия же, которая всегда претендовала на роль главного посредника в процессах на Южном Кавказе, почему-то не подает своего голоса. Любопытно, с чем это связано? Этот и другие вопросы мы адресовали (еще до того как МИД РФ выступил с соответствующим заявлением) российскому политологу и главе отдела проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа Сергею Маркедонову.
— Я не сказал бы, что Россия молчит. Более того, определенные надежды на то, что Москва приветствует этот диалог, все же есть. Просто не в традициях российской дипломатии в публичных спорах что-либо обсуждать, поскольку между публичной позицией и кулуарным обсуждением имеется разница. Ну а с другой стороны давайте порассуждаем: а есть ли у России ресурсы, чтобы воспрепятствовать этому процессу?
Давайте посмотрим. Вопрос нормализации армяно-турецких отношений, как известно, актуализировался после пятидневной войны. С одной стороны, Москва получила победу, в том числе политическую, признав независимость Абхазии и Южной Осетии, а с другой — создала целый ряд логистических проблем в армяно-российских связях, что в свою очередь лишь усилило замкнутость Армении. Отсюда несложно понять ее интерес к Турции.
Ведь что пытается сделать Армения? Она пытается избавиться от факторов двух зависимостей на своих границах. Во-первых, это граница с Грузией, где ситуация сильно зависит от контекста грузино-российских отношений, которые еще не скоро нормализуются. Во-вторых, это граница с Ираном, которая уже зависит от контекста ирано-американских отношений, нынешнее состояние которых тоже не вселяет никаких надежд на скорейшее их урегулирование. Другими словами, Армения стремится прорубить новое окно в Турцию плюс пытается оторвать вопрос нормализации армяно-турецких отношений от карабахской проблемы. Ну сами посудите, какие имеет возможности Россия, чтобы помешать этому? Далее, вы правильно заметили, что договоренности эти носят предварительный характер — протоколы пока не ратифицированы. Не уверен, что турецкий и армянский парламенты проголосуют за это “по стойке смирно”. Считать, что как турецкое, так и армянское общества выступают за нормализацию отношений, я тоже не могу, поскольку и с той, и с этой стороны все еще есть фобии. Кроме того, сам по себе факт открытия армяно-турецкой границы рискует создать много проблем, в частности для армянского бизнеса. Поэтому как будет развиваться процесс нормализации армяно-турецких отношений, пока никто не знает. Безусловно, то, что протоколы подписаны — это шаг вперед, это значимое событие. Но это не окончательное решение, все может измениться в мгновение ока. Вспомним, что в свое время за соглашение, которое было подписано в Осло по мирному урегулированию конфликта на Ближнем Востоке, дали Нобелевскую премию мира, а в результате что? До сих пор конфликт не решен.
— Два замечания к вашему ответу. Во-первых, вы говорите, что армянский бизнес пострадает от открытия границы. Но и без того хорошо известно, что, несмотря на отсутствие дипотношений между двумя странами, армянские бизнесмены довольно вольготно себя чувствуют в Турции — пусть и неофициально, но торговые отношения между странами существуют…
— Да, это так, торговля существует. Пусть и ведется она в основном через третьи страны, но это факт. Тем не менее одно дело — когда бизнес этот осуществляется какими-то обходными путями, а другое — при открытой границе. Ввиду того что турецкий бизнес очень хорошо развит на уровне мелкого и среднего предпринимательства, то вполне возможно, что он просто поглотит весь армянский бизнес.
— Во-вторых, из ваших слов напрашивается вывод, что Россия готова смириться с утратой позиций главного посредника на Южном Кавказе, это так? Плохо или хорошо, но процесс нормализации армяно-турецких отношений продвигается, причем в этом существенную роль продолжают играть Штаты. Не случайно, что накануне достижения тех самых договоренностей Клинтон позвонила Эрдогану, который затем позвонил Алиеву и даже направил в Баку двух высокопоставленных лиц. Что это? Разделение функций США и России на Южном Кавказе, когда Москва решила ограничиться с прозападной Анкарой только экономическим сотрудничеством, или США действительно удалось полностью перехватить инициативу в свои руки?
— По большому счету разделение функций США и России на Южном Кавказе началось не сегодня и не вчера, а уже давно. Еще с конца 1990-х США стали активно сотрудничать с Грузией без одобрения на то России. США никогда и не теряли инициативу, у них были свои отношения с Арменией даже в момент союзнических контактов с Россией, были свои взаимоотношения с теми же Грузией и Азербайджаном. Штаты не отказались от Кавказа даже после пятидневной войны. А по карабахской проблеме Россия никогда не скрывала того, что в этом вопросе можно договориться с США и прийти к консенсусу, элементы которого, надо отметить, присутствуют в обновленной версии Мадридских принципов. …Мир меняется, меняется Кавказ, через 10 лет он будет совершенно другим.
— Удивляет то спокойствие, которое демонстрирует Россия. Такой она не была, когда на повестку встал грузинский вопрос…
— Тогда это грозило непосредственно Северному Кавказу, потому Россия и проявила собственную инициативу. А сейчас что? Ну как вопрос открытия армяно-турецкой границы может грозить России? Ну, допустим, военная база Гюмри будет выведена, и что? Я не уверен, что эта база спасала Россию от чего-то. Гюмри далеко не Черноморский флот. Там есть стратегический выигрыш, а здесь что? Максимум, что дает России присутствие этой базы, так это некий элемент привязанности к себе Армении.
Может, открытие границы как-то грозит российскому бизнесу в Армении? Тоже нет, поскольку в сравнении с мелким и средним турецким бизнесом Россия имеет крупный капитал в Армении, и, как следствие, навряд ли российские компании оттуда уйдут. Поэтому какая собственно реакция со стороны России должна быть? Если бы Армения имела с Россией прямые границы, то тут я понимаю, Россия могла бы быть подать свой голос. А так, о чем речь?
— Речь о том, что с усилением турецкого фактора в Армении Россия постепенно теряет влияние на всем Южном Кавказе. С другой стороны, складывается впечатление, что России действительно выгодно наличие нерешенных конфликтов на Южном Кавказе, иначе она, наверное, не была бы глуха к инициативе Турции по созданию Платформы стабильности на Кавказе и неоднократным ее выступлениям о необходимости проведения совместных встреч. Вы не согласны?
— Давайте сразу оговоримся, России, как и любой стране, не выгодно решение, которое бы не учитывало ее собственных интересов.
— Выходит, вы признаете, что России выгодны наличие неразрешенного карабахского конфликта на Южном Кавказе, а также вечно закрытые армяно-турецкие границы, при которых Армения все время зависела бы от нее?
— Я бы сказал так: позиции России и США совпадают в том, чтобы отделить вопрос армяно-турецких границ от урегулирования карабахской проблемы. Я понимаю, что для Азербайджана это совершенно не нужно и невозможно, однако и Москва, и Вашингтон, как бы это парадоксально ни звучало, здесь рассуждают одинаково. Просто российская дипломатия менее публичная, чем американская, поэтому открыто русские об этом не говорят.