Сэндвичи-Гавайи или где съели Кука

Архив 201228/04/2012

Рафаэль АКОПДЖАНЯН, наш американский автор, любезно прислал эссе — на этот раз о Гавайях, где, как известно, “съели Кука”. Кук Куком, но даже в далеком 50-м штате он нашел армянский след — художника Армана Тадевоса Манукяна. Ничего странного. Кроме того, что наши следы есть повсюду, автор-ереванец старается их найти и преподнести читателю. Напомним, что Рафаел Акопджанян почти двадцать лет живет в Америке и едва ли не полностью посвятил себя литературному творчеству — драматургия, этно-культурная эссеистика, путевые заметки. Пишет он чрезвычайно интересно, вкусно и ароматно, наконец артистично. Читатель в этом не раз с удовольствием убеждался.

Язык гавайцев непростой, хоть и гавайский алфавит состоит из 12 букв: 5 гласных и 7 согласных. Но одно гавайское слово знают во всем мире. И слово это — хула-хуп. Гавайи — единственный штат в США, который был королевством. Наверно, поэтому Гавайи — 50-й штат.

Как-то меня преследовала… статуя. Нет-нет, не страшный призрак, не фантом какой-нибудь и не болезненное видение, а реалистически исполненная во весь рост фигура из бронзы! Началось это в Канаде, столице Британской Колумбии Виктории, где лицом к фешенебельной гостинице Fairmont Empress Hotel, недалеко от местного парламента, величественно застыл бесстрашный англичанин, капитан Джеймс Кук. Здесь, на острове имени своего преданного соратника Джорджа Ванкувера ему самое место. А завершилась эпопея с “плаванием” в США в штате Гавайи. В городке Ваймея, что на острове Кауайи. Там тоже стоит памятник Куку, являя собой единственную достопримечательность небольшой, типичной для полинезийской городской площади, окруженной сувенирными магазинчиками, продуктовыми лавками и кафе. Здесь самое место статуи Кука: именно на эту площадь впервые вступили моряки с его кораблей. Но если проследить мой маршрут по фотографиям — от “канадского” Кука к Куку “кауайскому”, то выходило, что я либо насчет Виктории что-то приврал, либо по поводу Кауайи сильно раздул. Памятники же не штампуются! Нет, не приврал и не раздул. И там и тут была одна и та же статуя работы Джона Твида! Правда, в Виктории — щегольски поблескивала бронзой, а в Ваймее — покрыта патиной. Секрет прост: и канадский, и кауайский памятники отлиты с одного и того же оригинала, что находится в Англии. Но мне-то казалось, куда я, туда за мной и бронзовый Кук!.. Таким образом, почти месяц пришлось изрядно поКУКовать, что, признаться, не самое унылое времяпрепровождение даже после вечно праздничной Калифорнии. И, конечно же, все это время я потихонечку от своей очаровательной спутницы напевал:
Не хватайтесь за чужие талии,
Вырвавшись из рук своих подруг.
Вспомните, как к берегам Австралии,
Подплывал покойный ныне Кук.
Ничуть не умаляя достоинств притчевой песни великого барда, хочу отметить, что Кука съели все же на Гавайях. И посему спешу успокоить любителей “чужих талий”: хватайтесь за эти самые талии без всякой опаски у “берегов Австралии”. Но вот на Гавайях будьте осмотрительны. Чревато! Съедят! Как съели Джеймса Кука! За что? Послушаем опять Высоцкого:
Мне представляется совсем простая штука —
Хотели кушать и съели Кука.
Хотя на самих Гавайях бытует устойчивое мнение, что Кука туземцы не ели. Да и с чего закусывать “бледнолицым”, которого аборигены сперва приняли за бога, а вскоре убедились, что и ему ничто человеческое не чуждо? Слава Всевышнему, на Гавайях есть чем полакомиться!..
Когда раскаленное гавайское солнце благодушно катится к закату, облегчая движение пассат, самое время для тропической луау, иначе гавайского пира. А если этот вечер субботний, то вокруг столов собираются родные и близкие в ожидании калуа — свинины-иму, то есть зажаренной в земле (но это совсем не в золе, как делают благоуханный шашлык армянские пастухи). Правда, перед калуа распаляют аппетит лаулау — завернутыми в зеленые листья кусочками мяса, дичи или рыбы. Да, да, что-то вроде толмы в виноградных листьях.
В любом гавайском ресторане — меню отменное. Хотя большинство приезжих предпочитает меню рыбное! Ахи — тунец желтоперый; аку — полосатый тунец; розовый люциан, называемый местными жителями опакарака; серебристый марлин, прозванный аборигенами ау, под разными душистыми соусами, с кокосами и ананасами, манго и папайей, гуавой и бананами… А под конец — кофе, свой, гавайский. Гавайи — единственный штат в США, где растет кофе.
Тут не то что пальчики оближешь — с пальцами проглотишь! Но глотать собственные пальцы — не каннибализм, а фигуральное признание гурмана! Словом, насчет “покушать” островитяне никогда не беспокоились. Даже на отдаленном от Гонолулу Кауайи есть редкостные харчи, в чем нетрудно убедиться, посетив один из 200 ресторанов острова. Причем советую прямиком направиться в знаменитый Gaylord. Поясняю: Gaylord не сексуальная ориентация лорда, а фамилия владельца, эдакого развеселого лорда.
Но вернемся к гибели Кука, которую гавайцы объясняют по фольклорному простодушно. “Видите ли, в чем дело! — велеречиво поведали мне в таверне Brenneckes, специализирующейся на готовке изумительной махи-махи. — Капитан Кук не умел плавать. Вот и утонул, попав в пасть акуле. А аборигены, собрав обглоданные кости, передали их команде английского корабля “Дисковери”. Да и с какой стати жевать человечину, когда вокруг столько аппетитных овощей да фруктов!..”
Велеречивое объяснение, как мне показалось, больше попахивало актуальной политкорректностью, чем исторической достоверностью! Понятное дело: Переживают, что съели Кука.
Гавайские острова открыли испанцы под руководством Х.Гаэтано в 1542 году. Но в шестнадцатом веке испанские моряки столько всего понаоткрывали, что о многих открытиях тут же позабывали. Пришлось обнаруживать эти острова заново. Через 236 лет. 20 января 1778 года Кук приплыл к островам Куайи и Нихау и назвал весь архипелаг Сэндвичевым (в честь первого лорда Адмиралтейства и страстного картежника Сэндвича, от которого, кстати, и вошло в обиход название закрытых бутербродов — сэндвич). Год спустя, едва перешагнув 50-летие, Кук был съеден, однако успел-таки проложить для европейцев забытый путь в страну “вечной весны”. (Пару слов о частном острове Нихау. Туда не попасть, даже если ты гаваец. Надо родиться нихаунцем, чтобы посетить эту закрытую территорию. Не поможет ни женитьба на нихаунке, ни замужество за ниуханца. Эдакие вот козни строят владельцы частного острова — семейство Робинсонов!)
В самом начале XIX века на гавайском горизонте замаячил российский шлюп “Нева” под командованием Юрия Лисянского, открывшего (по американским источникам, в 10 часов вечера 15 октября 1805 года) один из 24 островов архипелага. (Небольшой остров Лисянского площадью в 1,5 кв.км хоть и коралловый, однако необитаемый.) В 1816 году на Гавайских островах появился “доктор медицины, хирургии и повивального искусства” Георг Антон Шеффер. Вдохновленный идеей основания русских фортов на чудных островах, обещал местному монарху, что вслед за ним вскоре последует российский военный флот. Шеффер стал уговаривать гавайского короля Камеамеа принять российское подданство. Но истинные полномочия Шеффера прояснил Его Гавайскому Величеству русский мореплаватель Отто фон Коцебу во время своего знаменитого кругосветного путешествия. Он заверил короля, что император Александр I “отнюдь не имеет желания овладеть островами”. Его, Камеамеа, островами! Тем не менее неугомонный Шеффер через год, в 1817-м (за сто лет до октябрьского переворота! Это надо же так подгадать!), от имени Российской империи развел кипучую деятельность, основал целых три форта. Первый назвал в честь супруги императора Александра I, императрицы Елизаветы Алексеевны. Второй — во славу самого Александра Павловича. А третий — именем генерал-фельдмаршала Барклая де Толли. Почему не Кутузова, остается тайной! О недолговременных гавайских приключениях Г.Шеффера написано немало в российских статьях и монографиях. И хоть историки оценивают его главным образом как авантюриста, все же следуют признать: немец обладал отменным “географическим” вкусом. Судите сами! Форт Елизаветы он основал рядом с удобной бухтой на восточном краю обрыва, где речка Ваймея впадает в Тихий океан. Форт Александр — у живописных утесов, там сегодня возвышается роскошный комплекс Princeville. Форт Барклай — в долине Hanalei, что в переводе с гавайского означает “полумесячный берег”.
Лежа на золотом кауайском песку, вдыхая кауайский аромат, в ингредиентах которых не смог бы разобраться даже Парфюмер Патрика Зюскинда, я вычитал в путеводителе “Кауайи” (автор Роберт Нильсен), добротно изданную совсем недавно популярным издательством Moon), прелюбопытнейшее сообщение. По версии мистера Нильсена, оказывается, Г.Шеффер действовал в 1817 году по поручению царя Николая I и назвал форт именем дочери этого самодержца. Это в 1817 году? Когда жив был император Александр! Вот так вот! Ни много ни мало! Хотя и российские издания грешат казусами. Чего стоит, например, таковое “открытие”: “Hyatt Regency на острове Кауайи, в котором расположена личная библиотека Р.Л.Стивенсона”! “Библиотека Стивенсона” в самом деле существует. И адрес указан верно — отель Hyatt Regency. Только вот “Библиотека Стивенсона” не “личная библиотека автора “Острова сокровищ”, а название бара, куда можно прийти с книжкой и, попивая тропические коктейли, почитывать ее. Кстати, по традиции, книгу, предназначенную для курортного чтения, после завершения оставляют в этом баре. Я, например, пополнил “Библиотеку Стивенсона” брошюрой собственного сочинения Russians in San Francisco (“Русские в Сан-Франциско”) и удостоился бесплатного коктейля Blue Hawaii (“Голубые Гавайи”)… Но не обязательно в обмен на книгу вы получаете дармовый коктейль. Просто бармен-филиппинец был удивлен количеством русскоговорящих, проживающих в Сан-Франциско, и в порыве удивления угостил коктейлем. Тут самое время остановиться на “Голубых Гавайях”. Этот красочный коктейль (рюмка водки, холодный ананасовый сок, кокосовый крем, сироп и лазурный ликер куракао) изобрел кауайский бармен в 1961 году сразу после одноименного фильма с участием Элвиса Пресли. Большинство кадров знаменитого мюзикла было сняты, собственно, на Кауайи. Остров с вулканом и водопадами, причудливыми базальтовыми образованиями и диковинными джунглями в разные годы становился съемочной площадкой и для фильмов “Кинг Конг” (дебют Джессики Ланг), очередной бондианы — “Человек с золотым револьвером”, спилберговского “Парка юрского периода” и еще двух-трех дюжин известных и малоизвестных картин. Вполне объясним выбор кауайской натуры! Свыше 300 дней на зеленом острове солнечная погода. А какие здесь естественные декорации! На севере — пещеры, на юге — пляжи, на западе — скалы, на востоке — аэропорт, принимающий самолеты из разных стран, а 90 километровая береговая полоса омывается ласково-теплыми волнами. Посредине же острова — массивный каньон, который еще молодой Марк Твен назвал “Гранд-каньоном Тихого океана”.
В 1860-х русский писатель Константин Станюкович писал об архипелаге: “Климат… благодаря его положению среди океана один из лучших в мире — не было никаких болезней, и люди умирали от старости”.

Перелетев от канадского Кука до гавайского Кука, я открыл для себя еще пару-тройку “русских” маршрутов: от острова Лисянского (штат Гавайи) до города Коцебу (штат Аляска), от Форта-Росс в Калифорнии до Форта Елизавет на острове Кауайи. Но если в Форт-Россе сохранились старинные строения (дом Кускова, дом Ротчева, сторожевые вышки, казармы, восстановлена православная деревянная церквушка), то о Форте Елизаветы американские путеводители сообщают до безрадостного скупо, указывая, что на территории находятся… общественный туалет и стенд с исторической справкой.
Забегая вперед, скажу: по приезде в Сан-Франциско в книжном магазине, что в самом сердце города — на Юнион Сквер, я попросил найти мне книгу “Гавайи под русским флагом”.
— Как? Уже? — лукаво улыбнулась мне любезная продавщица, и через минуту представила информацию, в которой беспристрастно говорилось, что издательство пять-шесть лет как не существует, и эта книга стала библиографической редкостью.
Думаю, обанкротилось издательство не из-за этой публикации.
Не мое дело, конечно, живя в США, давать рекомендации России, но вот об одной встрече расскажу. Во время прощального посещения Форта Елизаветы ко мне подошли двое мужчин и, представившись итальянскими архитекторами, спросили:
— А где сам форт?
— Это и есть форт.
— Это форт?.. — и после долгой паузы пояснили: — Мы отдыхаем в Вайкики. Прилетели утром специально, чтобы осмотреть русский форт. А тут…
И они обвели руками. Что я мог им ответить? Но мне пора было на самолет. В тот день я вылетал в Гонолулу, отдыхать в Вайкики.
Гонолулу вкупе с Перл-Харбором и Вайкики — тема особая. Хотя о Гонолулу все-таки напишу один абзац — абзац армянский.
В 1904 г. в Константинополе родился младенец, которого нарекли Тадевосом. Мальчик в свои одиннадцать лет стал очевидцем резни армян и вслед за обездоленными соотечественниками чудом попал в Нью-Йорк. Единственное, что умел этот сирота — рисовать. Кое-как пробавлялся в “Большом яблоке” своими рисунками, пока армянский священник не устроил его в приют. Потом уже была Рой-Айлендская художественная академия. В начале двадцатых талантливого юношу приметил один морской офицер и предложил поступить в морские пехотинцы. Он увлек Тадевоса еще и сообщением о том, что ему нужен художник, способный проиллюстрировать книгу о военно-морской истории США. Свыше 100 рисунков к этой монографии хранятся сегодня в Вашингтонском музее морской славы США. Но, попав в Гонолулу, Татевос, первый армянин — морской пехотинец, к тому времени подписывавшийся Арманом Татевосом Манукяном, создал еще и несколько ярких полотен и расписал с десяток фресок. Кажется, не так уж и много для мирового искусства… Повременим с выводами. В Гонолулу я услышал такой комментарий:
— Арман Татевос Манукян — выдающийся мастер, армянин по происхождению, — основоположник гавайского модернизма. Он прожил в наших краях всего шесть лет. И покончил с собой в двадцать семь лет. Никто так и не разгадал загадку его смерти: почему здесь, в райских кущах, он решился на самоубийство.
Что же заставило художника в 27 лет свести счеты с жизнью в самом центре Тихого океана, в 12000 км от Армении? И почему через 17 лет в свои 44 добровольно ушел из жизни его ровесник — гениальный Аршил Горки? Кто знает, как отзываются раны Армении в судьбах художников-армян! Ответы могут быть самые разные, но одно несомненно: во всех ответах незримо присутствует феномен другого измерения…
Один немецкий писатель, кажется, Эмануэль Гейбель, определил искусство как совесть человечества. И эту совесть в своем хрупком сердце носят Художники.
Рафаэль АКОПДЖАНЯН,
Сан-Франциско, Калифорния

На снимках: завтрак на траве, простите, воде; памятник еще несъеденному Куку; все, что осталось от русского форта Елизаветы