Сан-Педро и окрест, где крыс тьма-тьмущая

Архив 200901/10/2009

Начальник экспедиции “армянской кругосветки” Зорий БАЛАЯН передает с борта “Армении”
Как только мы отошли от Сан-Педро, все, словно сговорившись, настроили себя на преодоление очередного безостановочного марафона.

Три тысячи миль с гаком, не считая коэффициенты на зигзаги. Однако психологический настрой этот продлился недолго. Кажется, первым Мушег громко произнес слово “крыса”. Когда загорелые лица бледнеют, то трудно определить цвет кожи. Земличный, что ли. А это нехороший симптом. Какой там симптом, какой там синдром?! Сплошной дифференциальный диагноз “Кошмар”. А может, и “Страх”. С нами произошло то, что часто, если не сказать, очень часто происходит на флоте. Крыса на корабле. Не случайно в истории упорно сохранилась фраза, переросшая в образ: “Крысы бегут с тонущего корабля первыми”. На флоте чуть ли не в каждом порту есть специальная служба по борьбе с крысами. И еще: оказывается, весь мир знал (кроме, пожалуй, нас), что Сан-Педро и окрест занимают чуть ли не первое место по распространению этого бедствия.

А случилось это в дни, когда парусник наш подняли на берег, чтобы поменять злосчастный мотор. Собственно, крысы, как ловкие акробаты и канатоходцы, легко взбираются по веревкам чуть ли не любой толщины. Против этого даже есть остроумное препятствие — обыкновенная воронка, которую надевают на канат, и противник не может обойти его. Если и удается, то соскользнет по гладкой поверхности воронки.
Узнали о бедствии довольно быстро. В трюмах вода, полиэтиленовые бутылки с запасами питьевой воды пустые. Все они продырявлены в десятках мест. Что касается бутылок, то хватило им по одной дырке. Причем продырявлены только трубы пресной воды.
О способности крыс выживать в невыносимых условиях знают многие. Ученые подсчитали, что этих млекопитающих семейства мышей насчитывается около ста видов. Они разной расцветки, а расселились вслед за человеком в основном серые и черные. Длина тела от 10 до 30 сантиметров, примерно такой же величины у них хвосты. Это все наука. Но вот, после того как великий Уильям Сароян написал просто гениальный рассказ о крысах, человечество убедилось и в том, что эти омерзительные животные — настоящие философы.
Это я к тому, что бороться с ними будет очень трудно. По логике, мы взяли и в срочном порядке перед самым стартом поменяли все трубы на новые. Об этом можно было только помечтать. Так что в некотором роде выразили благодарность крысе (или крысам). Работу эту, как и многие другие подобные работы на судне, в основном проводит Гайк Бадалян.
Последние два дня после установки нового мотора мы никаких новых крысиных следов не видели. И успокоились. Лишь после того как вышли за ворота бухты Сан-Педро, выяснилось, что есть дырки уже в новых трубах. Первая шальная мысль — вернуться. Мало ли какая глупость взбредет в голову. Тотчас ее откинули. Была интересна вторая мысль. А чего это удивляться? Речь ведь о том, что такое сплошь и рядом бывает на кораблях, о чем и было сказано выше. Третья мысль была — добраться до ближайшего американского порта Сан-Диего, бросить якорь и вытурить эту чертову крысу.
Честно говоря, такая проблема стояла и перед другими путешественниками во множестве раз. Однако давайте порассуждаем трезво с холодом в голове. Представим себе, мы вышли из порта Буэнос-Айреса и, скажем, после мыса Горн, когда впереди еще тысячи и тысячи миль и ни кусочка земли, вдруг это создание начнет дырявить все наши трубы, кабеля и посуду с питьевой водой. Мы же не можем об этом не думать. Вот и решили капитально заняться проблемой, к которой, согласно науке, разработанной Дейлом Карнеги, надо относиться с мудрой формулой “примирение с неизбежным”. Далее все остальное пойдет как по маслу.
“Как по маслу” — это означает, надо без паники и нытья сделать все, чтобы избавиться от крысы. Легко сказать. Но как? Очень просто — надо вытащить все, что внутри судна. Правда, негде будет разместить. В порту запрещается проводить даже внешние ремонтные работы. Значит, надо достать несколько десятков мышеловок и расставить их по нужным местам. Надо достать яду и вытравить крысу, как бы не было жалко ее. Опять-таки ты не имеешь права заниматься такими вещами. Для этого есть специалисты, работы которых контролируют государственные структуры.
А вообще, если хотите знать, то для всего этого нужно иметь в Лос-Анджелесе одного человека, которого зовут Ваге Карапетян. Я позвонил ему. Вот что он сказал: “Рано или поздно это должно было произойти. Не вы первые, не вы последние. И хорошо, что произошло это именно здесь и сейчас”. После этой успокоительной философии пошла сплошная житейская практика, которая привела к тому, что вскоре на борт не без помощи Ваге заявился плотного сложения афроамериканец с сумкой. Он молча осмотрел все внутренности судна под пайолами. Расставил штук двадцать или двадцать пять мышеловок или крысоловок, предварительно заправив их, наверное, очень вкусной для нее едой, и сказал: “В лучшем случае они (он так и сказал во множественном числе) если не попадутся, то будем травить ядами. Но для этого уже сейчас вам всем нужно оставить судно, ибо крысы выходят на прогулку, когда нет людей. Тогда мы еще не знали, что Ваге и это предусмотрел и уже заказал нам гостиницу, которая находилась практически на территории яхт-клуба, где стояла “Армения”. Полезли в интернет. Сплошной фатализм. Оказывается, весь морской мир озадачен этой проблемой. Но страшнее всего, когда это происходит во время длительного путешествия. Во времена Колумба проблему эту решали кошки и собаки или вообще задолго до Карнеги примирялись с неизбежным и сосуществовали. Но тогда не было ни синтетических труб, ни кабелей, ни вкусной обшивки — словом, всего того, что крысы едят с удовольствием. Вот и решили плюнуть на всю эту так называемую цивилизацию и проложить напрямую всего две-три кабельные и водяные линии, которые жизненно необходимы для обеспечения быта, для бортовых огней и прочего. Но при этом каким-то образом прикрыть, особенно трубы, стальной обшивкой. И после этого тотчас же выйти в море. Не можем же мы выйти из графика из-за каких-то крыс. Об этом было сказано вездесущему Ваге. Надо знать Ваге. У него мозги по-другому работают — шире и глубже. Я видел его предприятие (машиностроительное, и не только), расположенное на территории десятка гектаров. Все там является итогом или его мысли, или его рук. И он предложил: немедленно измерить внешние диаметры всех труб и сообщить ему. Он не знал, что наши ребята знают эти цифры наизусть. Сообщили ему. К вечеру он прислал до ста метров разного калибра стальных обшивок для труб, которые надеваются как чулки на ноги — стальные чулки. Так образно произнес Ваге, подчеркнув: “не носки, а чулки”. Короткая информация: за три дня работы по борьбе с млекопитающими семейства мышей работник нашего Ваге Карапетяна по имени Майкл-Мигран Ярикян шесть раз с грузом и порожняком устраивал гонки между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Напомним, что расстояние как от Еревана до Гориса.

В свободное от работы время, которое можно именовать “И смех и грех”, мы занимались делом. Раз уж мы оказались в Сан-Диего, то нужно самим сделать съемки армянской церкви святого Карапета (сурб Ованну Карапет). Я о ней писал в книге “Дорога” четверть века назад. История ее, кстати, уникальная. Где-то в середине шестидесятых, когда количество армян в городе достигло оптимальной величины, настала необходимость иметь свою церковь. Богачей нет еще. Вот и пришел на помощь Всеармянский благотворительный союз. Искали здание, которое можно было бы на время (сейчас уже приобрели участок земли и есть действенный план строительства новой церкви) использовать как церковь. Нашли… синагогу, которую евреи продавали. Однако оказывается, по их законам продавать чужим нельзя. Вот и продали само здание еврейской семье, а та уже, имея права хозяина, перепродала армянам. Случай редкий, но многозначительный, если не сказать, многообещающий.
Вот и более сорока лет община живет полнокровной духовной жизнью. Благо никто им не мешает, ибо нет ни партий, ни всяких там политически настроенных организаций. Все церковные обряды, мероприятия, праздники проводят там. Настоятель, священник отец Теван Татулян, устроил все так, что все дороги ведут к церкви, где есть огромный зал, есть библиотека и, конечно, сама церковь, правда, без купола, но с крестом. Жизнь в общине количественно и качественно изменилась после того, как в начале девяностых годов после геноцида армян в Баку стали прибывать сюда бакинцы. О встрече с ними я расскажу в книге. Возраст у отца Тевана почтенный, но весь он наполнен энергией. И ничего удивительного в этом нет. Десять лет назад ему пересадили сердце двадцатилетнего юноши, погибшего в катастрофе. Так что ему не под семьдесят, а всего лишь тридцать лет. Отец Теван рассказал перед телекамерой Гайка Бадаляна об истории церкви. После собрал прихожан в зале и устроил встречу с экипажем “Армении”. В тот вечер женщина с маленьким внуком на руках рассказала, что ее дети говорят чисто по-армянски, ибо она воспитывалась на книгах и даже на лекциях Джона Киракосяна. Зовут ее Анаит Антонян. У меня с собой не было моей книги о Джоне “Жизнь после смерти”. И я подарил ей сборник воспоминаний о выдающемся историке и гражданине, увидевший свет после того, как мы вышли в море. Книгу эту прислал мне на борт сын незабвенного Джона Арман Киракосян. Думаю, Арман припасет мне другой экземпляр.

В день отхода “Армении” многие наши соотечественники во главе с отцом Теваном прибыли на причал, где состоялся настоящий праздник. После официального освящения старта от Сан-Диего (само судно и само путешествие было освящено на старте экспедиции) капитан дал команду поднять геную, и на глазах у всех неожиданно раскрылся (именно раскрылся, а не поднялся) тридцатиметровый красно-сине-оранжевый флаг, который медленно сдвинул с места “Армению”. Мы видели слезы счастья, Боже мой, как же мы в нашей жизни были бы обеднены, обкрадены, если бы обошли стороной неповторимый Сан-Диего. Если бы мы не встретились с нашими соотечественниками, с отцом Теваном. Спасибо нашему (поистине нашему) Ваге Карапетяну. Ну и, конечно, не забудем “поблагодарить” нашу крысу, с которой мы, кажется, обречены продолжить путешествие. А может, вовсе и нет ее. Ведь вот уже третьи сутки нет ни слуху ни духу о ней.
Зорий БАЛАЯН