“С детства Армения для меня волшебная страна…”

Архив 201721/02/2017

Несколько дней, как Дом художника полон посетителей. Такого не было давно, особенно зимой. Причина ясна: народ идет на выставку Стаса Намина. Можно смело сказать, что ожидания оправдались – выставка интереснейшая. И не только потому, что искусство Намина в Армении было до этой поры неизвестно, а в абсолюте. Где бы он ни показывал свои работы, успех будет. «С детства Армения для меня волшебная страна…» — отмечает Намин в тексте своего альбома, выпущенного к выставке.

 

 

При всех своих талантах Стас Намин вплоть до 2000 года живописью и графикой всерьез не занимался. Даже карандаши, подаренные самим Зурабом Церетели 10-летнему Стасу, процесс не форсировали. Когда ему стукнуло полвека, вдруг (вдруг ли?) появилось неистребимое желание рисовать.

Отметим, Стас Намин художеству не обучался. Нигде и никогда. Официально – любитель. Весь парадокс в том, что ни в одной работе нет и грана любительщины. Природный дар и здесь показал себя: заняться искусством, будучи давно состоявшимся человеком, и сразу же показать профессиональное мастерство, дано не каждому. Но от таланта не уйти. Стаса хватило на музыку, на театр, а теперь хватает на живопись и графику.

В Ереване он показывает несколько живописных серий – всего 79 вещей. Это прежде всего «Армения», жокеи, портреты, церкви и их интерьеры, а также графика. «Армения» появилась в основном после автопутешествия с его другом Рубеном Варданяном. «Кое-что я когда-то уже видел – Эчмиадзин, Гарни, Гегард. Но всю Армению… Хор Вирап, Санаин, Ахпат, Татев, Севан, потом Арцах – 2 тысячи километров. Мы снимали фильм, а еще я делал эскизы для будущих картин».

Впервые в Армении Стас побывал в 65-м, в отрочестве. По его словам, «бродил по берегу Севана и снимал горы. Это были мои первые фотографии… Путешествие через полвека вновь открыло для меня эту волшебную и таинственную страну. И стихотворение мамы «Ностальгия», которое я помнил с детства, наполнилось для меня более глубоким смыслом», — говорит Стас Намин. Эскизы и, очевидно, путевые фотографии (Стас известен как классный фотограф) превратились в замечательные пейзажи Армении, таинственные и красочные. Совершенно иное видение исторической родины. С нотками ностальгии. И свое слово в армянском пейзаже. По-новому трактованы эффекты освещения и цвета. И все маслом или акрилом.

Несколько армянских картин Намина – подлинные шедевры – вариации на тему «Мадонна с младенцем». В основе старые фотографии армянок (возможно, зангезурских), наложенные на ковры. История проступает из глубины. Портреты размыты временем и накрепко слиты с ковровым орнаментом. Исполнение виртуозное. По силе образности и духовности их можно, не греша против истины, сравнить со знаменитым “Портретом матери” Аршила Горки.

Прием наложения изображения на «ковер» использован также в портрете Анастаса Микояна и женском портрете. В этих работах проявляется глубинное проникновение Стаса в свое армянское эго, обычно не афишируемое. Поездка в Арцах дала панорамный радужный пейзаж с парящими в облачном небе буковицами из миниатюр, складывающихся в слово «²су³Л». Путешествие с Рубеном Варданяном состоялось в 2015 году, и темы геноцида Намин не избежал. «История» и «Память» — большие тематические картины, полные символов и знаков, это по-своему прочитанные страницы национальной истории. Некоторые подписаны по-армянски. Большие во весь «кадр» портреты Намина – еще одна грань его искусства. Чуть-чуть не в фокусе, они возникают из глубины холста и застывают, удивленные встречей со зрителем. Возникает близость с моделями – будь то портрет индийского гуру или Рубена Варданяна (тоже в «ковровой» технике). Неожиданно воспринимается серия жокеев на изящных лошадях – бегущих или стоящих. Графика Намина, точнее рисунки, выполненные на бумаге или дереве в смешанной технике, прежде всего результат эксперимента. Он работает на доске, на фанере, предварительно подготовив основу и выявив текстуру, рисует углем, карандашом и добивается удивительных эффектов то ли старой-престарой светописи, то потертого эстампа… Остается добавить, что Стас успешно сотрудничает с Императорским фарфоровым заводом – расписывает авторский фарфор. Уникальная серия «Ангел-хранитель над Араратом» сделана по его же фотографии Библейской горы.

Изотворчество Стаса Намина целиком укладывается в его мысль, высказанную в одном интервью: «Мне интересно искать красоту и пытаться как-то ее сформулировать на разных языках». Красота, найденная Стасом Наминым и сформулированная на языке живописи и графики, весьма внятно прозвучала в Доме художника. Люди оценили красоту по версии Намина. Это, как сказал Зураб Церетели: «Живопись — еще одно проявление таланта легендарного музыканта». С ним невозможно не согласиться.

 

***

В интервью Sputnik Армения приехавший в Ереван в связи со своей персональной выставкой Стас Намин поделился своими взглядами о жизни, о бессмертиии.

 

– Не ассоциируются ли последние два десятилетия со свободой, с тем, чего не хватало вам в советские годы?

– Ну, вообще-то я был запрещен в советское время. Это не связано с творчеством никак. Это связано, скорее, с жизнью и с комфортом. А в творчестве я никогда не обращал внимания на цензуру.

– Складывается впечатление, что с годами счастья в вас прибавляется. Это так?

– Да… Наверное, да. Это не связано с политической или социальной ситуацией. Что касается творчества, то все годы, посвященные ему, были самыми интересными. Дай бог, чтобы бог отпустил мне еще времени на творчество. Мне кажется, что к сегодняшнему моменту своей жизни я смог что-то осознать и постичь какие-то вещи. И тот баланс самовыражения, который мне удается сформулировать на разных языках искусства, очень комфортен мне.

— Каждый избранный вами жанр — это еще одна ступенька к бессмертию.

– Не знаю, я по-другому представляю себе это все… Вообще, я к  бессмертию отношусь очень спокойно. А что касается искусства, то это для меня, скорее, игра. Ну, надо же чем-то заниматься, пока ты жив. И мне показалось интересным — искать эту красоту и формулировать ее по-своему, потому что, кроме красоты и любви, в этой жизни больше ничего не существует. Во всяком случае для меня. Поэтому меня совершенно не интересует, что будет после моей смерти. Я имею в виду, с моей жизнью. Она будет совершенно на другом уровне. И для меня не важно — оставаться в истории. Я вообще считаю, что общественное мнение — это провокация для человеческой души.

Это провоцирует на то, чтобы перестать понимать, как устроена жизнь. Потому что в действительности известность стоит копейки. Можно сделать известным любого человека. Но одновременно с этим есть очень много достойнейших людей, которые не получили известность. Между тем они достойнее огромного количества популярных людей.

– Поговорим о слове “космополит”. Космополит — прямая ассоциация с вами. И что для вас значат слова “гражданство”, “родина”, “патриотизм”?

– Правда? А я не знаю, что такое космополит. Все по-разному понимают это слово. А что касается гражданства, родины и патриотизма, то они  для меня интуитивные категории. Земной шар и есть наша Родина. А интуитивно, если  меня спросят, все равно ли для меня, Армения или Турция, то тут я скажу, что нет. Трудно объяснить. Армения — родное, а от Турции тошнит. Они агрессивны, захватывают чужие земли и убивают людей. Конечно, и в Турции есть приличные люди. Я имею в виду политику, которую ведет эта страна.

– Вы многое успеваете…Сколько же вы спите и  видите ли сны?

– Сны практически не помню. А сплю традиционно шесть часов, но когда приходится летать, — а сейчас я два месяца подряд летал по всему миру, был в Америке, Кубе, — то вообще не спится. Раньше мог не спать 2-3 дня, и все было нормально. А сейчас, если не спать один день, то очень трудно. Только с перелетами трудно. А так — я идеально себя чувствую, последние 40 лет я ничем не болел.

 

Беседовал

Карен АВЕТИСЯН