Русско-японский проект на армянской сцене

Архив 201009/10/2010

“Сцена — великая вещь, чем больше работаешь и отдаешь сил, тем меньше устаешь” — считает участник фестиваля HIGH FEST российский актер театра и кино, ведущий артист Театра имени Рубена Симонова Владислав ДЕМЧЕНКО. В дни фестиваля он показал новый спектакль по роману Юкио Мисимы “Зачарованный смертью”.
— Все началось с того, что ко мне попала книга Мисимы. Я до этого не сталкивался с японской литературой, за исключением Мураками. И книга Мисимы мне показалась абсолютно европейской и соединяющей болевые точки моего внутреннего состояния.
В основу инсценировки лег роман-сенсация “Исповедь маски”, принесший молодому писателю в начале 50-х мировую славу. В этом автобиографическом романе автор бесстрастно препарирует внутренний мир тихого болезненного подростка, раздираемого массой комплексов и тяготеющих над ним с детства мрачных теней. В ткань его исповеди вплетены японские хокку, придающие всей истории поэтическое звучание и погружающие зрителей в мир японской культуры.
Мой герой переживает разные периоды своей жизни — от детства до зрелости, в его памяти всплывают разные картины. Вот он, болезненный и полный неразрешимых комплексов ребенок в школе, завидует ладной, пышущей здоровьем фигуре своего одноклассника; вот первый поцелуй, от которого становится неловко перед своей пассией и хочется провалиться сквозь землю или на крайний случай тут же раствориться в воздухе; первая любовь, служба в армии, война, незабываемый образ самой красивой актрисы в красном одеянии и маске…
— Зрители более старшего поколения помнят вас по фильмам “Завтра была война”, “Когда опаздывают в загс”… А благодаря сериалам вы стали популярны и среди молодежи. Не надоедает сниматься в сериалах?
— Творческий процесс не может надоесть, особенно когда рядом на площадке работают такие мастера, как Лев Дуров, Владимир Долинский, Раиса Рязанова!
— Не секрет, что большинство артистов больше ценят игру в театре, а кино считают чем-то менее серьезным. Вы как к этому вопросу относитесь?
— Знаете, нет того, кто любит или не любит играть в кино. Просто либо есть предложения, либо их нет. В большей степени я считаю себя театральным артистом. Хотя искусство это действительно сиюминутное — оно творится здесь и сейчас, и это гораздо ценнее, чем запись на пленке. А что касается кино и сериалов, то здесь для меня нет разделения на жанры. Я честно работаю везде. Технология производства конечного интеллектуального продукта разная — игра одинакова. И я очень горжусь своей работой в сериале “Ангел-Хранитель”, потому что все получилось… Игра в сериалах дает медийность — модное нынче слово, — свободу, деньги, другие предложения. Главное — не встать на стезю формального подхода к своей профессии.
— Говорят, что заниматься творчеством сейчас не время, нужно зарабатывать деньги на другом. Согласны с этим?
— Конечно нет. Я уже несколько лет зарабатываю деньги своим творчеством. Продюсерство стало неотъемлемой частью моей актерской профессии. Новое время, новые рыночные отношения заставили меня по-иному смотреть на вещи. Теперь я играющий и востребованный артист. Сам себе придумываю проекты и стараюсь их осуществить. Со своими спектаклями “Шарф Коломбины” и “Контрабас” я уже объездил Германию, Швейцарию, Югославию, Францию.
Думаю, что сейчас карьера каждого актера зависит от его деловых способностей. И я как могу доказываю это своим личным опытом — сам себе придумываю проекты и стараюсь их осуществить.
— “Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль”, — сказал Шекспир. Вы с этим согласны?
— То, что весь мир — театр, это абсолютно точно. И каждый раз, выходя на сцену, артист проживает те или иные жизненные ситуации, но с неким элементом иллюзии. Театр как таковой, мне кажется, значительно ярче, богаче и романтичнее, нежели сама жизнь. Театр — это возможность спрятаться за свою роль, скрыть свои комплексы. Например, мужчина может себе позволить рыдать на сцене, а в жизни это неприемлемо. В театре можно совершить ошибку, в жизни, совершая ошибку, тебе приходится дорого за нее заплатить.
— На ваш взгляд, самая удачная роль в вашей жизни?
— На самом деле в жизни я стараюсь не играть, но если это происходит, то происходит бессознательно, включаются какие-то профессиональные качества в тех или иных ситуациях. Я считаю, что самая удачная роль в жизни — это твоя собственная: с твоей фамилией, именем, внешностью, когда ты абсолютно естествен, потому что игра — это уже некий элемент контроля, а жить, постоянно контролируя себя, невозможно.
— Вы умеете говорить с публикой на ее родном языке: в Германии — на немецком, во Франции — на французском. А как в Армении?
— Ну на постсоветском пространстве общий язык, думаю, русский. Хотя было бы интересно попробовать силы и на армянском.
Моим учителем был Евгений Симонов. Так что мне кажется, я знаком с Арменией целую вечность, хотя, признаться, не знаю ее совсем. Ереван для меня — это большой фантом. Ну что можно постичь за какие-то три дня пребывания в нем? Разве что только почувствовать… Ереван мне чуть-чуть улыбнулся и… “подмигнул”. Хотя тут же обрушил дождь и град на мою голову. Но сегодня, когда буквально на секунду выступило солнце, я ясно понял, что обязательно сюда вернусь. И, что интересно, спустя несколько часов я познакомился с организаторами театрального фестиваля Reading Fest, любезно пригласившими меня принять в участие в их фестивале, который состоится в конце октября. Так что скоро ждите — приеду всенепременнейше!