“Российская болезнь”

Архив 201224/01/2012

“Мы не знаем страны, в которой живем”, — предупреждал еще в 1984 году предшественник Михаила Горбачева Юрий Андропов. Он затронул проблему, которая проходит через всю российскую историю: государство и общество живут каждое своей жизнью. Правящая каста разрубает связь с народом. Когда царская империя пала в 1917 году, ни один великий князь не встал на ее сторону. Горбачев в 1991 году пережил то же самое. Институты власти и государственная партия КПСС исчезли в преисподней, и почти никто не обратил на это внимания…
На Западе государственный коллапс практически немыслим, так как в критические моменты общество спешит на помощь, чтобы поддержать государство или заменить его альтернативными структурами. В России распад государства означает национальную катастрофу. Подчиненные слои равнодушны, и чем более слабым кажется государство, тем меньше они готовы проявить активность.
Так как народ не считает, что может как-либо влиять на государство, он остается безучастным. Либо подчиненные слои резко отвергают все государственное, как в конце СССР, либо впадают в квазирелигиозное почитание, как во время первого президентского срока Владимира Путина…
Запад был удивлен распадом СССР. Советологи ни о чем не подозревали, не говоря уже о том, чтобы что-то спрогнозировать: их обманул фасад империи. Спустя десятилетие все повторилось. Тогда Запад отступил перед новым главой Кремля Путиным, который провозгласил Россию новой энергетической супердержавой. Но Россия стоит на глиняных ногах, а ее развитая дорожная сеть короче швейцарской.
СССР был не в состоянии справиться с инерцией и заложить основы для современной культуры труда. Спустя 20 лет после его распада Россия снова оказалась в тупике. СССР пал из-за централизма, авторитаризма, кумовства, коррупции, низкой продуктивности, из-за зависимости от экспорта сырья и из-за того, что, по мнению общества, те, кем управляют, не играют никакой роли. Этому способствовала и способствует бюрократия, штат которой с 1991 года удвоился.
Вместо того чтобы бороться с причинами упадка, Москва снова затянула страну в старый корсет и цепляется за “истины” — особая цивилизационная роль, смешанная с миссионерским призванием…
Если в России не произойдет смены парадигмы, предупреждает писатель Владимир Сорокин, она будет выполнять только одну функцию — 17-колейного автобана между ЕС и Китаем.”

Die Tageszeitung, Германия