Роберт Элибекян: его искусство и его время

Архив 201404/10/2014

Во вторник в Матенадаране прошла презентация альбома, посвященного одному из знаковых армянских художников наших дней Роберту Элибекяну. Зал был полон — такое случается редко. Были произнесены искренние и теплые слова. Альбом издан благодаря содействию первой леди Риты Саргсян, Минкультуры, Эдуарда и Вержине Мсрлян (Сан-Франциско) и Арега Элибекяна (Монреаль).

 

До презентации собравшимся был представлен дар Роберта Элибекяна Матенадарану — его большая картина “Реквием (памяти родителей)”. Это второй подобный презент художника. Как только завершились строительство нового корпуса Матенадарана и ремонтные работы, интерьер украсился картиной “Памяти Аршила Горки”. Так благодаря его работам, а также арт-объекту — живописи в пространстве Ерванда Кочара, протянулась незримая нить, связывающая новое и древнее национальное искусство.

Без натяжек альбом можно назвать культурным явлением, поскольку он не только масштабно представляет многогранное искусство замечательного мастера, но благодаря фотографиям показывает целый срез армянской художественной жизни, начиная с 60-х годов. Ведь очень скоро после того, как двадцатилетний Роберт переехал из Тбилиси в Ереван, он органично и без особых усилий оказался в среде “могучей кучки” — художников, создателей нового армянского искусства — и вдохнул в него новую жизнь. Одним словом, энциклопедия художника и его времени.

“…Время для меня — понятие неощутимое, цифрами его невозможно отмерить. Время — это и вчера, и сегодня, и завтра. Мистическая штука. Я иногда заглядываю в будущее, представляю себя в будущем — какой я буду, какими будут мои работы. Время имеет и обратную сторону: хочется познать свои истоки, откуда мы пришли, вся наша семья. Материнская сторона — Карс, Эрзрум. Отцовская — из арцахского Хачена, там была жесточайшая засуха, и они перебрались в Грузию, основали городок Дагет-Хачен, а в конце XIX века дед Арутюн обосновался в Тифлисе. Так что, говоря о времени, я не могу не вспоминать. Время имеет и радости, и боль. Они сливаются. Я вспоминаю рассказы бабушки Сирануш. Их было пять сестер. Она спаслась каким-то чудесным образом, а остальных сожгли турки. Все свое детство я помню, как она утирала слезы фартуком, когда все это вспоминала”.

Альбом является фактически произведением искусства книги, даже если на мгновение отстраниться от содержания. Впрочем, это абсолютно исключается. Невозможно по определению. Ведь, как ни пытайся, даже самый продвинутый книжный дизайнер облагородить неинтересного художника не сможет. Правда, можно и интереснейшего мастера подать скучно и пресно… Книга-альбом Роберта Элибекяна сделана ярко, интересно, сочно. Книга — спектакль, а может, даже продолжение многоцветного театрального действа, которое много лет режиссирует сам художник. Каждая страница, каждый разворот — новая мизансцена. Книга также ценна и интересна благодаря мыслям, размышлениям, воспоминаниям Роберта, тактично вырванными из его “потока сознания”. Читать их чрезвычайно интересно: он честен и не пытается повыгодней себя подать — ему это ни к чему. Он не из тех, кто камуфлирует свое искусство красивыми речами.

Главная задача, стоявшая перед художником и теми профессионалами, кто работал над книгой, была невероятно сложна. Это прежде всего касается отбора репродуцируемых произведений. Дело не только в обилии работ, созданных Робертом, а в том, что их художественный уровень очень высок. Я не ошибусь, если скажу, что качественный уровень лежит между работ хороших и шедевров. Это и живопись, и графика, и сценография, и декоративное искусство. Можно только представить, как трудно шел естественный отбор. Как бы то ни было, в итоге появилась, может быть, лучшая книга по современному армянскому искусству. Представительская.

“…В чем причина, что каждый день прихожу в мастерскую? Рисую или нет — не так существенно. Десятки лет я живу в таком ритме. Значит, есть тайная сила, которая манит и приводит меня в пространство, которое называется мастерская. Место, где меня ожидают четыре подрамника с натянутым холстом. Прошли годы, но я сам для себя не смог выяснить, по чьему велению я прихожу сюда. Тайна, которая, кажется, до конца останется необъяснимой. А может, и нет — не знаю…” — эти слова художника вынесены на обложку книги.

Тайна, очевидно, в том, что Роберт и искусство — понятия неразделимые. Опять же традиции творческой семьи, которые глубоко въелись в его человеческую и художническую сущность. Наверное, еще и потому, что ему всегда было интересно и радостно рисовать, ощущая при этом внутреннюю свободу. Именно эта свобода позволила Роберту Элибекяну за все советские годы ни разу — ни разу! — не обратиться к “рекомендуемым” и культивируемым темам. Советская арт-идеология прошла мимо него. Протест? Да, своеобразный и эффективный.

Создав множество работ (знает ли он сам сколько?), он никогда не надеялся на благосклонность несерьезной и коварной Дамы — Музы. “Какая еще муза, вдохновение… Это для лодырей”, — как-то сказал мне Роберт. (Роберт несколько преувеличивал. У него есть Муза, вдохновляющая и поддерживающая его на протяжении многих лет. Мари — жена, друг. Кроме конкретных портретов ее образ присутствует во многих работах художника. Трудно сказать, как сложилась бы судьба художника, не будь Мари. Но есть то, что есть.) Может, это и есть секрет, причина каждодневной работы в мастерской. Очевидно, что иногда — так тоже бывает — не хочется ничего делать. Но даже за благостным far niente — “ничегонеделанием”, тем более в мастерской, кроются сложнейшие интеллектуальные и творческие процессы, которые у Роберта никогда не прерываются.

Искусство Роберта занимает огромное пространство в армянской культуре. Оно самоценно. Оно складывается из его картин, листов акварели, рисунков, театральных костюмов и декораций, из расписанных фарфоровых и стеклянных предметов. Искусство в самом чистом виде. Конечно, время и события отразились в его искусстве, но опосредованно, не слишком заметно для зрителя. Лишь однажды катаклизм в Джуге обратился в графический и живописный эквивалент боли и крика. В то, что не было до того. Без принуждения, заказа — из сердца. Это были протестные вещи, ставшие вехой элибекяновского творчества. Это был прорыв художнической гражданственности. Для Элибекяна гражданственность — это прежде всего гуманность. Гуманность и добро источают все работы Элибекяна, весь его многоцветный мир.

Книга постепенно вводит счастливого обладателя или того, кто может ее рассмотреть, в волшебный земной и неземной мир Роберта Элибекяна. Если не спешить, то можно получить огромное наслаждение. Прежде всего, конечно, от искусства маэстро Элибекяна, от самой книги, мастерски выполненной, от полиграфического качества. Кстати, она будет скоро представлена на престижной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне. Большой интерес к ней проявил Музей изящных искусств Квебека — один из крупнейших в Канаде. Увидев экземпляр книги на английском языке, дирекция музея, по дошедшим сведениям, во-первых, была приятно удивлена искусством Роберта Элибекяна, а во-вторых, намеревается устроить ее презентацию в музее.

 

* * *

В Матенадаране один из выступавших, художник Саак Погосян, сказал, что в Англии за особые заслуги деятелям культуры присуждаются звания “сэр”. “Почему бы и нам…” — таков был смысл сказанного. Действительно, ведь как красиво — “Сэр Роберт Элибекян”. К сожалению, мы дальше званий советского образца не продвинулись, к тому же раздаем их, часто не особенно вникая кому. Роберт Элибекян — Народный художник Армении, но прежде всего он народное достояние, достойное рыцарского титула. Если не чужой “сэр”, то наш “аспет”. И кто был бы против?