Разрушение “драгоценной стены”

Архив 200904/07/2009

В Туманянском районе в трех километрах друг от друга расположены два прославленных монастыря — Ахпат и Санаин. Древняя легенда гласит, что соперничество между двумя древними обителями началось еще в начале II века, когда один из подмастерьев строителя Санаина ушел в Ахпат.

Глубоко оскорбленный этой изменой, учитель из любопытства тайно отправился в Ахпат, чтобы посмотреть на плоды трудов своего ученика. И был настолько потрясен увиденным, что назвал стены монастыря драгоценными. С тех пор этот комплекс так и называют — Ахпат, “Драгоценная стена”.

В начале 80-х известный историк из братской Югославии, посетивший Армению, в частности Алаверди, услышав эту легенду, заметил, что словом “драгоценный” можно назвать весь Алавердский район (ныне Туманянский), который уникален не только своими природными богатствами, но и великолепными историческими памятниками. Однако в прагматичные советские времена хоть и возили охотно почетных гостей на родину великого Туманяна и попутно показывали красоты природы и древние монастыри, тем не менее превыше всего ценили промышленные и сельскохозяйственные показатели, которые, в сущности, наносили сильный ущерб и здоровью жителей, и уникальной красоте здешних мест.
И в те годы, и сейчас Алавердский металлургический комбинат по части его вопиющей зловредности считали первым промышленным монстром республики. Не было года, чтобы в Армению из центра не наезжала очередная комиссия, контрольный наезд которой был спровоцирован потоком жалоб, идущих из отравленного региона. Контролеров привечали в столице как положено, поили коньяком, угощали форелью на севанских берегах, и они с бодрыми рапортами отправлялись восвояси.
После обретения независимости зловредный завод, ставший частной собственностью компании “Валлекс”, хоть и сменил форму собственности и, по заверению ее владельца Валерия Межлумяна, внедрил современное оборудование, в том числе мощные очистители, тем не менее, по свидетельству экспертов, все последнее время продолжал лидировать по части сильного загрязнения окружающей среды и нанесению сокрушительного удара экологии Алаверди.
Аграрной житницей Алаверди не считался и по объемам валовых сборов находился где-то посередине. Многим тогда было непонятно, зачем в этом уникальном крае, который мог стать одним из центров туризма, нужно было высеивать пшеницу, кукурузу, овощи, разводить коров и овец, которые захламляли всю округу и паслись рядом с уникальными памятниками. Тем не менее район свой план производства-сдачи исправно исполнял, в советские времена директивы партии обсуждению не подлежали. Сами алавердцы еще в советские времена считали себя невезучими. “В нас во всех сидит ген Гикора, — говорили они. — Живем в красивом месте, а что толку — воздух отравлен, дети болеют, находимся на отшибе, далеко от столицы, наши проблемы оттуда не видны”.
Надо сказать, что “ген Гикора” проявлялся в судьбе алавердцев довольно часто. Во время землетрясения толчок здесь ощутили довольно сильно, и хотя человеческих жертв не было, без крова остались сотни семей. Обретение независимости и становление новых рыночных отношений никаких особых позитивных перемен не принесли, скорей завязали много новых социальных узлов. Пребывание “на обочине”, вдали от начальственного ока, превратило этот едва ли не самый поэтичный и живописный край Армении в один из коррупционных “гнезд” страны, где умыкаются и благополучно отмываются деньги из госказны и других источников, предназначенные на различные социальные, культурные и образовательные цели.
В 2006 году телеканал ОАТ (Р1) по итогам года назвал Гавар и Алаверди самыми коррумпированными регионами страны. Прозвучавшее на всю страну публичное обвинение оказалось очередным холостым выстрелом. Никакой реакции не последовало, никто всерьез не заинтересовался тем, что происходит в “окраинном” районе, как расходуются деньги, которые казна направляет туда. Ощущение бесконтрольности и безнаказанности кружит головы. В Алаверди они, похоже, закружились у многих. Именно здесь разразился громкий скандал с “умыкаемыми” на сторону 10-тысячными выплатами, положенными лицам, приравненным к ветеранам войны. Алавердская “ниточка” размотала мощный “клубок”, вобравший в себя деньги, регулярно не выплачиваемые 2 тысячам граждан. В чьих карманах они осели, по сей день никто не ответил на этот вопрос. Председателя Контрольной палаты Ишхана Закаряна в полном смысле слова можно назвать “пионером” по части разгадок алавердских “тайн”. По сути, он первый сделал попытку докопаться до того, куда все-таки исчезают деньги, ассигнованные району на социальные, культурные и прочие нужды. Похоже, до него этот сакраментальный вопрос не интересовал никого. И не случайно. Социальной сферой в районе ведает Андраник Меликсетян, ближайший друг и однокурсник экс-министра по труду и социальным вопросам Агвана Варданяна. Два социальных босса республиканского и районного масштаба, надо полагать, понимали друг друга с полуслова.
Нам же до сих пор непонятно, как со своего высокого поста без единого слова упрека, а напротив, со словами благодарности был отозван чиновник, за время правления которого на возглавляемое им ведомство было заведено два уголовных дела, причем одно из них связано с сиротами.
“Детские деньги”, направленные в Алаверди, почему-то особенно привлекают тех, кто всегда стремится урвать свой куш из любых субсидий — государственных, благотворительных, кредитных. На капитальный ремонт школы в Ахтале было отпущено 70 миллионов драмов. К вящему удивлению самих ахталинцев, ожидавших, что на такие деньги в школе будет проведен как минимум евроремонт, ничего похожего не произошло — так, обычная штукатурка, малярка, такими миллионами здесь и не пахнет, говорят очевидцы.
Запах миллионов “не учуяли” и в Одзуне, где на радикальное обновление школы N 1 было выделено около 60 миллионов драмов, но образовательных палат, адекватных потраченной сумме, в Одзуне так и не увидели. Похоже, в одном из наименее благополучных по уровню жизнеобеспечения районе, где очень высок уровень безработицы, нищеты, миграции, счет идет только на миллионы. Говорят, “мертвые сраму не имут”. Но “сраму не имут” и те, кто проглотил солидную долю из тех 42 миллионов драмов, что были отпущены на дорогу к могильнику в г.Алаверди. Деньги ушли, а дорога от этого лучше не стала.
Как были оприходованы и куда ушли миллионы (правда, не казенные), адресно предоставленные на асфальтирование дорог в Туманяне? Сколько именно выделено, доподлинно неизвестно, куда ушли — тоже. Зато точно известно, что на реставрацию монастыря Кобайр, датируемого X веком, из казны было отпущено 217 миллионов драмов — деньги приличные. Между тем местные жители утверждают, что до реставрации Кобайр выглядел даже лучше, по крайней мере живописнее. Теперь же он являет собой странную помесь “французского с нижегородским”, где камни старой кладки кое-где наскоро “задраены” цементом и вообще нет ни качества, ни давно растраченных казенных денег.
Примеров такого рода можно привести еще очень много. От былого великолепия этого воспетого Туманяном края осталось совсем ничего. Древние храмы реставрируют на “скорую руку”, лишая их былой красоты, богатства природы давно стали объектом беспощадного истребления. По заключению экспертов, под топор полегла почти половина прекрасных лесов. А реки, преимущественно знаменитый Дебед, стали местом слива вредных отходов и шлаков местных производств и прежде всего печально знаменитого монстра — металлургического комбината.
Последствия подобного отношения к природе и человеку налицо — среди местного населения, преимущественно детей, очень велик процент болезней дыхательных путей, кожи, различных аллергий. Но и с этим здесь готовы мириться, лишь бы была работа, способная прокормить семью.
— Мой муж получал 30 тысяч драмов в месяц. Немного, но концы с концами кое-как сводили. Теперь лишились и этих денег — его сократили, а у нас на руках еще двое маленьких детей, — рассказывала Анжела К.
Пока местные жители подсчитывают оставшиеся драмы, в районе под “эгидой” самых разных проектов, программ и других благих начинаний идет расхищение и отмывание миллионов. Идет процесс разрушения наших исконных моральных и материальных ценностей, по сути, разрушение “драгоценной стены”, возведенной в этих горах нашими предками.

Валерия ЗАХАРЯН